Кусь явно спасался. Сразу заметно, что это разные весовые категории. Когда зверюги почти подплыли к Склизкой, а волк выскочил на берег, она начала хлопать по воде руками и кричать: «Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а! Ай-йа-а-а!»
Я уже было подумал, что у людей Воды есть какой-то способ прогонять плывущих хищников, по крайней мере когда те находятся в плавучем состоянии, но зверюги так не считали и очень даже заинтересовались новый добычей. Закладывая дугу, чтобы обойти с двух сторон и не дать уплыть новому объекту их желания, лихо выгребали.
Я точно знал, что почти все пули из выпущенной половины магазина Суворова попали в тигрексов, при этом хищники не изменили ни свою скорость, ни направление. Даже не дернулись. У меня оставался всего один магазин к автомату, и стрелять смысла не было. Рыбообразная продолжала стучать по воде руками, а звери были совсем близко, а затем вода начала бурлить, просто сама по себе, словно кто-то включил джакузи релаксационного комплекса. Такие ванны часто ставят на больших орбиталах в зонах отдыха.
Вода вспенилась, и все три головы исчезли под водой. Что это было? Природное явление, или девушка умела пускать пузыри под водой? Может, какое-то умение их народа? А почему бы и нет? Я же научился языку с помощью рун. Для чего бульбы, я понял сразу. Плотность бурлящей воды несравнимо меньше, чем обычной жидкости, и чтобы такое придумать, надо иметь рыбьи мозги и жабры. Оставалось надеяться, что у пары хищников нет ни того ни другого, и выплыть они не смогут.
Я всматривался в бурлящее пятно воды, а Кусь нарезáл круги по берегу, поскуливая, слегка рыкая и нервно выгребая передники лапами. Примерно через полчаса бурление прекратилось, и я увидел силуэт Склизкой. Она была почти у поверхности воды, а я больше тряпки разглядел, чем тело. Отбросив винтовку, бросился в воду. Волк тоже прыгнул и плыл рядом со мной. Вытаскивал девушку я сам, а зверь просто составлял компанию, показывая собачью радость и присутствие помощника. Неужели волчара знал, что я его спасу?.. Или просто понадеялся на хозяина, раз мы с ним в одной стае, и поэтому решил бежать именно ко мне перед самым рассветом?
Затем у меня начался спринт из тысячи дел, словно в учебке военного училища, когда не успеваешь закончить одно задание, а тебе уже меняют вводную и подкидывают следующее, а ты не знаешь, за что хвататься и куда бежать.
Сухих бинтов и тряпок у меня не было. Склизкая была без сознания, часть ран открылась. Скорее всего, она опять потеряла много крови. Я на скорость срывал мокрые бинты, выжимал, перетягивал раны, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение, а потом бросился спасать поскуливающего волчару.
Чувствуя приближение рассвета, у него явно начиналась паника. Пришлось взять за морду и резко фукнуть, как я нередко делал своему псу, а затем погнал Куся под песчаный уступчик, который располагался как раз с противоположной стороны игг-древа. Раскрыл палатку и загнал туда волка, которому пришлось пару раз ногой по жопе стукнуть, чтобы он свернулся калачиком и влез внутрь полностью. Накинул на палатку фольгированное одеяло из спасательного комплекта, сдул лодку и накрыл сверху. В бивуачном наборе оставалось синтетическое покрывало. Я его не разорвал на бинты ввиду того, что эта ткань совсем не впитывала влагу и не годилась для перевязывания ран. Оно тоже полетело на палатку, вместе с запасным комбинезоном. Я его просто не смог разодрать на тряпки: ткань оказалась слишком плотная и прочная. Сбегал и вытащил из-под беспамятного тела Склизкой спальный мешок, тоже набросил сверху сооружения, оставив водоплавающую просто на голой земле. Дальше я носился по берегу с мачете, вырубая кусты и молодые деревца и таская ветви к халабуде, где спрятался мой волчара.
Работа продолжалась и после рассвета. Чувствовал, что волку всё это не нравится, но другого выхода не было, и единственное, что я мог сделать, так это продолжать валить лес. Склизкой тоже досталось немного дров. Чтобы она не лежала на сырой земле, я нарубил веток и для неё, переложив на подстилку из зелени. Она так и не приходила в сознание, но бинты слегка подсохли, и кровотечение вроде как остановилось. Кусь, заваленный ценным имуществом и хворостом, поскуливал, а я как сумасшедший носился со здоровенным ножом по берегу, выискивая очередную жертву среди зелёных насаждений.
Поняв, что больше рубить поблизости нечего, присел, отперевшись спиной о уступ берега и сам не заметил, как заснул. Проснулся от знакомого покусывания. Дерево уже погасло, а волк разворошил моё сооружение и вылез. Склизкая была по-прежнему без сознания. Хорошо бы её всю перебинтовать и заново перелизать места ран. Особых проблем я в этом не видел, но куда двигаться дальше? В надувной лодке, на мой взгляд, рыбообразной пока было рановато путешествовать. С другой стороны, места здесь нехорошие, а я в поисках древесной добычи выкромсал всю растительность вдоль кромки воды острова. Расстояние до берега озера — значительное, но при внимательном взгляде опытного охотника, наверняка это может броситься в глаза и навести на место нашей стоянки. До утра вряд ли кто-то полезет, но река — очень удобный способ передвижения, и я не исключал, что нашу лёжку будет теперь несложно обнаружить по искромсанной растительности.
На первый взгляд, дневную лёжку волк пережил неплохо. Виднелось несколько подпалин на заднице и лапах, но это мелочи, да и зверя они не беспокоили. Сделать на скорую руку абсолютную светомаскировку практически невозможно, если у тебя нет специальных материалов, в которые можно закутаться полностью. Так что в сложившихся обстоятельствах всё вышло просто отлично.
Волчара не показывал вида, что его что-то не устраивает, а преданно смотрел в глаза. Я достал из криптора куски рыбы и вяленого мяса. В этот раз Кусь не стал презрительно фыркать, а разделил со мной трапезу, сожрав, всё что дали, — как рыбу в вяленом и сыром варианте, так и мясо из остатков бандитского рюкзака и кусок сублимата из рациона колониста. До кучи доел галеты, которые я использовал вместо хлеба.
Пока волк под рукой, мы перевязали две раны. Со Склизкой всё было неплохо. Открылись три параллельных пореза на спине и самая глубокая рана на внутренней части бедра, а всё остальное было нормально. Небольшие дырки от крючков откровенно порадовали. Они все уже практически затянулись, образовав корку, а кое-где уже отслоились, оставив пятна молодой розовой кожи. Шрамы точно останутся, но именно в них я видел основную опасность, и больше переживал за дырки от кнута.
До утра рыбообразная так в себя и не пришла, а закончив с лечением, волчара уплыл. Судя по всему, он неплохо знал эту местность и наверняка имел на примете не одно укрытие. Когда оставалось не так долго до рассвета, прыгнул в воду и погреб, переплыв на другую сторону озера. Скорее всего, и с той, и с другой стороны у него имелись укрытия, просто там, откуда он бежал, его подкараулили более сильные звери. Если честно, очень хорошо, что он уплыл, потому что второй раз возводить подобное сооружение очень не хотелось.
Глава 7
Маленький островок
Я поднялся на небольшой песчаный уступчик, под которым прятал от дневного света Куся. Там ещё оставались кусты, просто было далеко прыгать, поэтому на островке все-таки сохранилось немного растительности. Уселся, положив на колени Суворов, и открыл интерфейс Восхождения. Установил в широком режиме симбиотическую связь с имплантом. Мой помощник всегда был со мной на короткой ноге, но немного в стороне, а так мы думали вместе. При таком использовании ты погружаешься как бы в себя и теряешь часть связи с реальностью. При таких активных движениях последних дней даже и не думал пользоваться таким режимом. Пора было серьезно поговорить с моим симбионтом о звёздной крови и обо всём другом.
Половина потерь на космическом флоте происходит из-за того, что появилось что-то новенькое? То твари Грани увеличили дальность своих порталов, через которые впрыгивают в корабли, и оказались вместо напичканных контрабордажными командами линкоров и тяжёлых крейсеров на беззащитных ремонтных доках и ракетных мониторах, находящихся на третьей линии построения. Потом возникли крикуны, которые давали пси-излучение не в пространство, а через микроскопическую червоточину прямо в мозг жертвы, и нам пришлось пересматривать сами принципы антиазурической защиты.
Сейчас стоило пересмотреть свое отношение вообще к этому миру, в том числе и к общению с местными искинами, назначившими меня Восходящим. Я прекрасно видел, что ночью влупил почти половину обоймы, промахнувшись всего пару раз в тигрексов, а эти тигро-крысы даже не дёрнулись, а девчонка, которая умеет пускать под водой бульбы, лихо притопила обоих хищников. При этом звери были такой силы, что даже мой трёхсоткилограммовый волчара драпал от них, как мелкий щенок, наплевав на опасный для него скорый рассвет. Не вмешайся Склизкая, нас бы уже доедали. Были ещё вопросы. Почему Кусь решил бежать ко мне, ведь он отлично знает лес? Он и вправду думал, что я могу уничтожить пару тигрексов, или это реакция на нашу связь? Если рыбообразная уверена, что Кусь — просто волк, то почему он опознаётся системой симбиотического управления как биобот. И почему других зверей я не вижу? Вопросов была уйма.
Я сосредоточился. В скрижали болтались руны, о которых я представления не имел. До этого я не считал важным заниматься цветастыми сообщениями Наблюдателя, когда вокруг тебя столько опасностей. Дал себе обещание, что пока по крайней мере не пробегусь глазами по всему своему магическому имуществу, с этого места не сдвинусь. Девчонка говорила, что дикие Восходящие не видят свойств и рун, а управляют своим развитием через чувства, основываясь на ощущениях. По крайней мере водное сражение она выиграла именно с помощью звёздной крови.
Вначале решил посмотреть, что у меня есть. В навыках — два языка: Народа Воды и Единый. Имелся осознанный сон. Это было прямым отражением будильника, который есть в любом симбионте, и, очевидно, мне и выдали эту возможность сразу с девятью единичками как компенсацию за то, что я умел ранее, но это только мои догадки. Откуда сон взялся в навыках, имплант тоже не знал, просто было.
У меня появился навык «выбор зрения». Это именно навык, причем точно такой, как у меня был раньше. В глазах симбионт доращивал некоторое количество палочек — клеток, отвечающих за ночное зрение, и при желании я мог их подключать и отключать. Практически мгновенно мог переходить на ночной режим. Переключение, а не постоянная возможность, мне нужно была для того, чтобы видеть световом спектре так же, как и остальные. Бывают оттенки цвета или небольшие мерцания в Космосе, по которым можно понять опасность, и я должен видеть одинаково со своим экипажем, а когда бродил по техническим коридорам, то включал ночное зрение и замечал всё в самых отдалённых и теневых углах.
Всё это преобразовалось в единичку развития постоянного навыка. Симбионт рекомендовал преобразовать по возможности всё в навык, а не в умение. Я был согласен, что лучше отдать немного звёздной крови безвозвратно, а потом не тратить на это ничего, чем каждый раз следить за тем, сможешь ли ты этим воспользоваться. Возможно, я в чём-то и ошибался вместе со своим имплантом, но пока это выглядело логичным. Выбор зрения уже был, но пока не работал. Не хватало параметра восприятия и тела. Симбионт доложил, что уже через несколько часов он дорастит нужное количество палочек в моей сетчатке, и уже к вечеру при естественной темноте смогу фонариком не пользоваться.
Кроме языков я ещё много чего умел благодаря технологиям симбиотического управления. За химический анализатор в локте получил навык распознавания ядов и по единичке в несколько мест атрибутов тела, отвечающие за устойчивость к отравлениям, плюс к регенерации, а также и пару единичек в разум и дух. Судя по времени, когда это случилось, меня наградили в доме отравителей, и не только за то, что я обнаружил яд локтем, но и за догадку, что меня собираются отравить. Было отмечено и моё развитие тела. Симбионт уже отрастил добавочные диски в позвоночнике, которые должны защищать от перегрузок, и модернизировал кровеносную систему. Это, конечно, не те настоящие пилотские модификации в полную силу, при которых можно выдержать 50-кратную перегрузку, но сломать мне хребет будет сложнее, а десяточку на перегрузках я выдержу без последствий. Всё это тоже отразилось в цифрах развития.
Наверное, пришло время закрыть украшенный вензелями интерфейс. Что я могу — было понятно, но хотелось бы с поговорить кем-нибудь более осведомлённым. Наверняка местные, которые с гвоздём, знают, как всем этим хозяйством управлять, но у моей рыбы гвоздя не было, поэтому я поручил научные изыскания самому большому любителю математики из здесь присутствующих. Казалось, симбионт аж взвизгнул от удовольствия, получив задание, и выдал четыре тысячи вариантов распределения. Мой мозговой компьютер отлично справился. Я попросил предъявить наличие рун и три самых оптимальных варианта, как это всё применять.
Не думаю, что я что-то сделаю лучше моего второго мозга, вживлённого в душу. Для расчётов симбионты имели такие вычислительные мощности, что могли по некоторым параметрам соревноваться со стационарными искинами. Научного объяснения таким возможностям не было, зато на флоте этим все пользовались, зачастую поручая симбионтам рассчитать то, что стационарные искины не успевали.
Рыбообразная валялась без сознания довольно долго. Возможно, это связано с побочными явлениями применения умений, но скорее нет, чем да. Думаю, связано с её общим состоянием и открывшимися ранами.
Как только Склизкая очнулась, то сразу развила активную деятельность по поводу того, что я должен сплавать на глубину и забрать руны и звездную кровь у двух утопленных тигрексов, пока кто-нибудь из водных обитателей этого не сделал. Девчонка была столь настойчива и агрессивно-позитивна, что мне оставалось только выдохнуть, взять лодку, надеть свои тактические очки, переоборудованные для подводного плавания, и попытаться нырять.
Глубина оказалась слишком большой для моих возможностей. Пришлось вернуться на островок и взять с собой увесистый камень, обвязав его верёвкой. Доплыв на место, я использовал каменюку в качестве якоря и, держась за верёвку, смог быстрее добраться до глубины и коснуться трупов хищников. Хорошо хоть ничего не надо было с собой тащить на поверхность, а достаточно было тронуть туши рукой.
С обоих зверюг я получил целых семнадцать капель звездной крови. Как сообщила потом Склизкая, это невероятно много для пары зверей. Было пять рун, одно бронзовое усиление, одно деревянное усиление, одна бронзовая пустая, «Чуткое ухо» и руна когтя. С чутким ухом было всё понятно, я просто мог гораздо лучше слышать, чем это позволяли мои ушные перепонки. Не знаю, как работает на физическом уровне, но симбионт говорил, что вполне нормально происходит. Фактически та же самая телесная модификация, только органами выступают не выращенные дополнительно нервные окончания, как трубочки в ночном зрении, а некие сущности, дополняющие мой орган на основе создающийся на некоторое время дополнительной чувствительной системы на основе той самой звездной крови. Что делать со всем остальным, было непонятно, особенно с руной когтя.
Описание гласило, что ваши роговые пластины и кератиновые окончания конечностей уплотняются и приобретают дополнительную жесткость и остроту. Вполне звериная руна, и если тигрексы использовали её перед охотой, то получали немало шансов на удачную добычу, усиливая и заостряя свои когти. Для хищника выглядело вполне приемлемо, а вот что мне с этим делать? Глянул на свои подстриженные под ноль ногти. Оставалось загадкой, как мне это могло пригодиться?..