Японские миноносцы под утро попытались атаковать Дальний, пройдя над выставленными минами. Их встретили выставленные охранением все три старых клипера «Забияка», «Джигит» и «Разбойник», с канонерской лодкой «Гиляк». Подоспело и подкрепление в виде пары старых минных крейсеров «Всадник» и «Гайдамак», перевооруженных на три 75 мм каждый, и четверки «соколов», где таких орудий имелось по две. Драка, судя по телеграмме, вышла знатная — «Джигит» разломился от попадания торпеды, один из «соколов» выбросился на берег, два транспорта были потоплены прямо в гавани, затонув на мелководье. Японцы потеряли три дестройера, причем два были расстреляны из 152 мм и 120 мм пушек Кане крейсерами «Мономах» и «Донской». Еще один был перехвачен на отходе минными крейсерами и вылетел на камни, после чего японцы его подорвали. А с утра явился Объединенный флот, который был встречен огнем береговых батарей из десяти и девяти дюймовых орудий. Принял в бою самое активное участие и «Севастополь» своим главным калибром в 12 дюймов, поддержанный «князьями». Стрельба продолжалась полчаса, лезть на выставленное минное заграждение японцы не стали, но маневрировали в опасной близости от него. Стреляли хаотично, по городу — с десяток зданий было разрушено, разнесены станционные постройки, несколько пароходов получили повреждения.
В общем, легко отделались, если подвести итог!
Ближе к вечеру японская эскадра полчаса бомбардировала Порт-Артур, в ответ по ней стреляла береговая артиллерия, по отчету добившаяся вроде девяти попаданий, во что самому Макарову плохо верилось. Ведь достоверных попаданий, которые зафиксировали несколько наблюдателей в Дальнем, в японские броненосцы было всего четыре, а тут вдвое больше. Видимо, поступили как «записные» бюрократы — «пиши больше, кто проверит»⁈
— На обратном пути, думаю, японцы еще раз к Чемульпо постараются подойти, Степан Осипович, — начальник штаба был хладнокровен, хотя встреча с братом у него не состоялась — но моряки встретившихся отрядов с криками высыпали на палубу и надстройки. Теперь драться станут с удвоенным рвением, все же собравшаяся эскадра представляла внушительную силу по числу боевых вымпелов. И находиться в море предстоит еще не менее трех суток — необходимо встретить эскадру вице-адмирала Чухнина, что подходила к Шанхаю. От высадки десанта на Формозу ему пришлось отказаться, хотя броненосцы провели наглядную демонстрацию, обстреляв береговые укрепления, и тем привели тамошних японцев в смятение. И все дело в том, что находящиеся в трюмах транспортов грузы, в первую очередь пушки и снаряды, требовались флоту и армии, а целая стрелковая дивизия нужна для усиления русских войск в Корее. И не ввязываться в периферийную войну на Формозе, откуда японцы вряд ли будут перебрасывать гарнизон, составлявший общим числом примерно полнокровную дивизию.
— К Шандуню пойдем двумя эскадрами, Михаил Павлович, и встанем на расстоянии пятидесяти миль к югу — мы с новыми броненосцами будем маневрировать в центре, с правой стороны крейсера вице-адмирала Безобразова, а слева станут старые броненосцы Фелькерзама. Ваш брат будет следовать третьей бригадой в нашей колонне — все же «Цесаревич» и «Ослябя» привыкли маневрировать парой — стеснять не буду, а идти в колонне смогут, как и вести вместе с нами эскадренный бой.
— Если я прав, и Того пойдет обратно, придерживаясь корейского побережья, то мы начнем сражение, имея десять кораблей линии против двенадцати. У нас шесть на шесть, силы равные, но уступаем в пушках главного калибра — у нас половина броненосцев с десятидюймовой артиллерией. Однако, у Петра Алексеевича только четыре вымпела в отряде…
— «Баян» и «Богатырь» имеются, они вполне могут драться с Камимурой. А восьми других наших крейсеров за глаза хватит, чтобы разогнать полтора десятка вражеских. К тому же достаточно повредить любой вражеский корабль, «сбить» ему ход, и Фелькерзам обязательно добьет «подранков» — у него все же четыре броненосца, три из которых с 305 мм орудиями. Даже «размен» кораблями нам выгоден. В Дальнем выйдет из ремонта «Севастополь», а к Шанхаю идут четыре броненосца адмирала Чухнина. Вместе с ними перевес в силах над неприятелем станет подавляющим — двадцать против двенадцати вымпелов в линии.
Макаров разгладил бороду, прищурился, оглядывая огромную эскадру в полтора десятка броненосных кораблей. За ним была силища, которую никто из русских адмиралов, кроме Ушакова и Грейга, никогда не выводил в морское сражение. А ведь все могло быть иначе, если бы Рожественский не исправил совершенные ошибки, связанные с уводом трех броненосцев, и не настоял бы на отправке пяти черноморских броненосцев. Теперь даже потеря нескольких старых кораблей, в способности которых сражаться с японцами на равных он сомневался, не станет фатальной.
— Сетовать не будем — у нас полдюжины первоклассных броненосцев с двенадцатидюймовыми пушками, столько же у адмирала Того. Но есть еще четверка броненосцев с десятидюймовой артиллерией, и пять крейсеров, считая «императора» за таковой, против шести неприятельских. Грех сетовать, полгода тому назад расклад был куда хуже.
Ветер трепал на ветру бороду — в Желтое море пришла суровая осень, с частыми дождями, и туманами. Вот этого Макаров боялся больше всего — в дымке легко проглядеть вражеские корабли. Хотя все шесть быстроходных крейсеров уже убежали далеко вперед, радиостанции на них работают и условные сигналы определены, хотя противник вряд ли будет «перебивать» искрой. С броненосцами остались только три объединившиеся «богини» и «Светлана», «Алмаз» был послан обратно, навстречу Чухнину, вместе с миноносцами — с наказом всячески поторопиться.
В том, что сражение с неприятельским флотом состоится завтра утром, Степан Осипович нисколько не сомневался. Дело в том, что иной дороги к своим портам у адмирала Того нет, а на этом пути, где бы он не пошел, то обязательно встретит русские броненосцы…
Именно на Желтом море решался вопрос о победителе в русско-японской войне 1904–1905 годов…
Глава 33
— Я доволен вашими делами, Зиновий Петрович, совершенными во благо державы нашей. Все же японцы напали на нас — вы не ошиблись в своих предположениях, и расчеты оказались правильными.
Молодой император снова надавил Рожественскому на погон ладонью, не давая подняться с кресла. Но тот и не собирался вскакивать, просто пошевелился — редкостная привилегия сидеть в присутствии стоящего рядом с ним самодержца, которой Николай Александрович, как уже знал весь двор, удостоил только его одного.
— Я еще раз просмотрел все бумаги с перепиской и взглянул несколько иначе на вот эту начавшуюся войну, от которой меня не только отговаривали некие персоны. Оные делали все, чтобы не допустить усиления нашей армии и флота на Дальнем Востоке до такой степени, чтобы в Токио осознали бесплодность сего начинания. Наоборот — под надуманными предлогами, они всячески ослабляли мой флот, дабы он не только выглядел слабым, но и таковым являлся на самом деле. Ваша записка очень познавательна, Зиновий Петрович — теперь мне понятны те масштабы казнокрадства, которые совершил председатель правительства, пребывавший в должности министра финансов. На строительство верфи денег в казне не нашлось, в то время как строившаяся КВЖД обошлась вдвое дороже Транссиба, а ее южный участок уже вчетверо, хотя объем работ того не требовал.
Зиновий Петрович молчал — да что говорить в такой ситуации, когда император прозрел, и многие из деяний Витте, которые он раньше принимал за благотворные для России, оказались на самом деле вредоносными. И если поодиночке они ничего не говорили, то собранные все вместе, свидетельствовали о долгой и коварной, тут не спишешь на ошибки, деятельности.
— Не спорю, денежная реформа принесла благо его «золотым обеспечением рубля», но обесценило серебро, в котором он чеканился в полтора раза. Вы правы — это вредительство в угоду иностранных держав, выполненное по их настоянию. Счет идет на триста миллионов, коими можно было подсчитать ущерб по весу полновесной монеты.
Царь раздраженно указал на несколько стопочек золотых и серебряных монет, которые Зиновий Петрович выложил на стол из шкатулочки с подсчетами на бумаге — Николай Александрович быстро перебрал их, посмотрел в записи, и взбесился, хотя сдерживал ярость. Теперь самодержец увидел ситуацию в совершенно ином виде. Теперь то, что на самом деле произошло в ходе денежной реформы 1897 году с серебряным рублем, выглядело совсем иначе. До нее рубль ходил по отношению к франку как один к четырем, и все объяснялось просто — золотая монета в пять рублей полностью соответствовала по пробе и весу наполеондору в двадцать франков. В серебре было точно такое же отношение — полуполтина в 25 копеек равна одному, а полтинник двум франкам. Однако в ходе реформаторства Витте «империал» стал не десятирублевиком, а достоинством в 15 рублей, «полуимпериал» уже в семь рублей с полтиной, причем номинал чеканился на тех же самых монетах, что чеканились прежде. Просто золотое «наполнение» рубля уменьшилось в полтора раза, а курс стал один к двум с половиной. А вот серебряное «содержание» осталось таким же, в 20 грамм, в то время как равная сумма во франках, если поменять золото на серебро, теперь равнялась 12, 5 граммам. То есть наполеондор в серебре весил сто грамм ровно, но во франках, а в рублях уже 150 грамм, что не могло не вызвать «добровольного обесценивания» драгоценного металла. И это на фоне того, что марка великого княжества Финляндского чеканилась исходя из французского, а не русского стандарта.
Государственный долг правительство, вернее сам господин Витте, только путем обесценивания русского серебра, «добровольно» увеличил на полтора миллиона пудов серебра и нанес ущерб державе только на этой одной «реформе», которую можно смело назвать «аферой», в полтора миллиарда рублей. Так что только оставалось ответить на один вопрос, который задавали древние — «cue prodest»⁈
Рожественский получил хорошую консультацию от одного влиятельного промышленника и банкира, что озвучил цифру ушедшего во многих тоннах серебра. А также привели мнение действительно честных сановников, что протестовали против такой вредной реформы, и тех, кто получил «преференции» от иностранных банков за ее «проталкивание». Кроме того, его ознакомили с детальными выкладками стоимости строительства КВЖД и порта Дальний — наместник Алексеев давно «точил зуб» на всесильного сановника, и давно «копал яму» под него.
Настоящие цифры потрясли начальника ГМШ — у Витте имелись серьезные недоброжелатели, причем из числа противников иностранного закабаления немощной русской промышленности, в которой всячески препятствовали развитию многих отраслей. И нити вели в Лондон и Париж, союзников по будущему «сердечному согласию» — Антанте. И после поражения России в войне с Японией закабаление займами только усилилось, в то время как деньги имелись, ведь объемы реального золота, что в виде монет ходили по стране превысили более полумиллиарда. В то время как количество бумажных рублей серьезно уменьшилось, почти в три раза по сравнению с дореформенными годами. И этот процесс продолжался, что отчетливо видно в сравнении с иными цифрами, что стояли в столбцах посвященным европейским странам. Россию буквально «душил» недостаток наличности, который министерство финансов буквально насаждало всеми средствами. Такая политика напрямую влияла на подготовку Российского императорского флота к войне, вероятность которой все видели вот уже на протяжении восьми лет. И знакомство с конкретными цифрами разъярило Рожественского, и он осмелился сделать то, на что в иной ситуации не решился — но прошедший Цусиму адмирал уже не смог сдержаться.
— Я не финансист, государь, но по роду моей деятельности вынужден хоть немного разбираться в денежных вопросах. Да и со знающими людьми имел беседы по этим проблемам. Можно было просто напечатать новых ассигнаций и приравнять их курс к купюрам прежним как один к полутора. Это позволило бы держать курс по отношению к франку как один к четырем, и не привело бы к искусственному «обесцениванию» русского серебра, а частично и медной монеты, которой потребовалось намного больше, если взять по чистому весу, по отношению к «новому» номиналу. Вот это была бы действительно «экономия» ресурсов государственных. А по тем ценам, за которые построили КВЖД и ее южную ветку, если бы не дать Витте вывести деньги во французские банки, перечень которых я вам приложил в этой записке, то хватило бы построить во Владивостоке первоклассный морской завод. И выкупить у Крампа из САСШ к нему не один броненосец «Ретвизан», а четыре, и к нему два «Варяга» — как и предлагал этот господин. Пожалуй, хватило бы и на достройку второго пути по всей линии Транссиба, на который ушло вдвое меньше средств, чем на не такую уж и длинную КВЖД. И кроме того, государь, по этим бумагам можно судить и о том, что Сергей Юльевич сознательно желал, чтобы армия и флот вашего императорского величества потерпели поражение от врага внешнего, чтобы потом воспользоваться поползновениями врага внутреннего…
— Измена⁈ Вы уверены в этом, Зиновий Петрович⁈
— Государь, зачем мне лгать вам? Броненосцы можно было отремонтировать во Владивостоке, как раньше делали в Нагасаки. Это вышло бы в несколько раз дешевле, чем купленный кардиф на дорогу и капитальный ремонт котлов и машин после долгого перехода. Но к оному не приступали — вот здесь говориться о полной готовности к ремонту броненосцев адмирала Чухнина, а вот тут записка управляющему, что должные средства в казне отсутствуют, и теперь флоту требуется ждать их поступления, как и выполнения заводами первоочередных государственных заказов. И мне как то не верится, что принимающие это решение, которое могло стать погибельным, не знали о том заранее. Но для чего-то они его приняли? Ответ можно найти на пополнившихся счетах персон во французских банках — ведь именно Парижу очень хочется еще больше вогнать нас в займы, и не проводить дальше активную восточную политику. Но я не жандарм чтобы разбираться в причинах оных деяний, идет война и флот вашего императорского величества обязательно должен одержать победу вопреки усилиям этих господ.
Лицо императора покрылось багровыми пятнами, и Николай Александрович раздраженно прошелся по кабинету. Узнать что несколько министров — финансов, военного, по иностранным делам фактически саботировали высочайшие указания, стало страшным ударом по самолюбию. И при этом казнокрадство чудовищных размеров, с нанесение грандиозных убытков казне, которые раньше выдавались как необходимость, «экономия» и благодеяние. Просто никто не рисковал связываться с всемогущим сановником, но он, прошедший Цусиму, ошельмованный в суде, узнав в точности, что творилось за кулисами будущей войны, рискнул.
— Я сам займусь этим делом, — в охрипшем голосе императора не послышалось ничего доброго…
Таблица перевода «номинала» золотых монет согласно реформе С. Ю. Витте. При этом двадцатиграммовый вес серебряного рубля остался неизменным…