— «Баян» и «Аврора» им в сопровождение, «капраз» Вирен всяко разно прорвется — у крейсеров на узел скорость больше. И все семь «истребителей» с ними в сопровождение. Да и обе яхты отдать, даром что ли «Светлану» у самого генерал-адмирала выдрали. Крейсером числится, броню имеет, а на «Алмаз» германские 105 мм пушки успели поставить. Ход у них приличный, от «Авроры» не отстанут. А ведь стоит рискнуть…
Григорий Павлович достал из пачки папиросу, закурил — дым пополз в иллюминатор. И чем дольше он размышлял, тем больше склонялся к мысли, что такого «рывка» от его быстроходных кораблей японцы вряд ли ожидают. Зато адмирал Макаров получит серьезное усиление, и, имея шесть броненосцев, способных уверенно держать ход в шестнадцать узлов, да еще пять медленных, но хорошо вооруженных, может задать японцам хорошую трепку. А если к ним подойдет Владивостокская эскадра, то уже перевес в силах будет достаточно убедительный. И утвердившись в этой мысли, стал тут же писать черновики телеграмм…
Русские моряки все же с победой вернулись в Порт-Артур, пусть и спустя сорок лет…
Часть третья
«FORTIS FORTUNA ADIUVAT» ноябрь — декабрь 1903 года Глава 31
— Как вижу, Чемульпо вы уже взяли, Роман Исидорович, да еще лихим наскоком, и без потерь! Получил вашу телеграмму, обрадовался и поспешил сюда — раз война началась, то мое место при войсках!
Наместник несколько красочно и демонстративно сграбастал генерала Кондратенко в крепкие объятия, трижды по русскому обычаю расцеловав. Рядом вспыхнул магний у фотографа в морском кителе с погонами лейтенанта, причем уже в третий раз. Впрочем, сам адмирал Алексеев не скрывал искренней радости от того, что с палубы миноносца ступил на корейскую землю, рискнув отправиться туда на столь малом корабле. Но на счету у вице-адмирала Макарова сейчас каждый вымпел, и, возможно, уже сейчас где-то в море, идет ожесточенный морской бой с Объединенным Флотом.
К сожалению, начать войну с внезапной и результативной атаки Сасебо миноносцами не получилось. В гавани просто не оказалось броненосцев Того и броненосных крейсеров Камимуры — вражеские эскадры за два дня покинули базу. И это было последнее известие, которое было получено от командующего флотом, отправившего в Чемульпо с донесением миноносец.
— Сеул тоже наш, а визита вашего высокопревосходительства ожидает сам король Коджон, — с чувством произнес Кондратенко, краем глаза заметив яркую вспышку магния. А там было что запечатлеть!
Теперь на очередном снимке будут во всей красе засняты иностранные корабли-стационары, рядом с которыми шеренгой выстроились бронированные канонерские лодки и броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», уже «миролюбиво» державший свои башенные десятидюймовые пушки в диаметральной плоскости. На что способны эти орудия, зримым свидетельством служил искореженный остов японского малого крейсера, что в припадке запредельной храбрости попытался сразиться сразу с тремя русскими кораблями, но с дистанции десяти кабельтовых ими был буквально растерзан. На нем вспыхнул пожар, а затем взорвались котлы, когда один из четырнадцати пудовых «гостинцев» до них добрался. Так что даже миноносцы отправлять в атаку не потребовалось, успех и так достигнут. А потопление малого крейсера и захват полудюжины японских транспортов придаст морякам уверенности — на это и рассчитывал наместник, отправив донесение в Петербург о начале боевых действий против Японии.
Быстрый захват Чемульпо кардинально изменял обстановку на всем театре военных действий. Этот корейский порт находится на полпути между Дальним и Нагасаки. Примерно четыреста миль на юг и триста на северо-запад — а на противоположной стороне моря мыс Шандунь и британская база Вей-Хай-Вей. Даже если идти экономическим 12-ти узловым ходом потребуются сутки чтобы достичь любой точки в Цусимском проливе, или добраться до Циндао, германской колонии на юго-запад. А ведь можно было быстро продвигаться вдоль шхерного побережья южнее, до Мокпхо, порта на самом юго-западном побережье Корейского полуострова, прикрытого целой россыпью островов. Занятие этой гавани позволяло уже напрямую воздействовать на японские порты ночными вылазками миноносцев, а канонерские лодки своими восьмидюймовыми пушками и броненосцы береговой обороны с более мощной артиллерией напрочь срывали возможность для каботажных перевозок противника. На этом и строился разработанный в ГМШ вице-адмиралом Рожественским план войны, который наместник одобрил. Именно потому в Чемульпо в самое ближайшее время соберется достаточно многочисленная «Прибрежная эскадра», в которой кроме бригад броненосцев береговой обороны и старых броненосных фрегатов — «Адмирала Нахимова», «Владимира Мономаха» и «Дмитрия Донского» — будут находиться оба дивизиона канонерских лодок и два отряда миноносцев — «номерных» и «соколов». Здесь же станет постоянно пребывать пара быстроходных минных заградителей, старые клипера, пребывающие в роли крейсеров 3-го ранга, оба минных крейсера. И многочисленные пароходы, которым достанется траление и высадка десантов на побережье.
И вот первый шаг успешно проделан — Чемульпо занят практически без потери времени, и ущерба в судовом составе. Мины выставлены, и через две недели для прикрытия подходов будут установлены мортиры, а за ними и пушки — пусть орудия устаревшие, зато солидного калибра в девять дюймов, и увесистым снарядом в восемь пудов. И командовать будет «Прибрежной эскадрой» выехавший из Севастополя вице-адмирал Скрыдлов, причем подчиняться будет не только Макарову, но и самому Алексееву. Степан Осипович пусть ищет успеха в генеральной баталии с лучшими кораблями, но все лавры за занятие Кореи должны достаться именно ему одному, наместнику ЕИВ и главнокомандующему армией и флотом…
Алексеев шел бодро к дворцу местного королька, самопровозглашенного «императора», сопровождаемый пышной свитой в блеске сияния золотых погон. Из Чемульпо до Сеула он доехал в небольшом вагончике, между портом и столицей Кореи иностранцами была проложена единственная ниточка коротенькой железной дороги.
— Мы как высадились, и с ходу ворвались в столицу, тут сами корейцы всю эту заматню устроили — многие на японцев были сильно озлоблены. Но своих одноплеменников, что самураям на службу пошли, ненавидели еще больше. Резали всех подчистую, меня жуть пробрала — такого кошмарного зрелища я нигде не видел. Буквально в клочья раздирали голыми руками, в злобе неистовой не жалея ни старого ни малого…
Кондратенко передернуло от кошмарных воспоминаний, на улицах до сих пор виднелись кровавые потеки, хорошо, что трупы уже прибрали, а то поначалу привыкшие ко всему в китайском походе стрелки блевали. Да и офицеры порой прямо зеленели лицами, сдерживая тошноту — действительно, ярость человеческая границ не имеет. Да и многие здания были сожжены, некоторые японцами, но большая часть сгорела во время междоусобицы, когда дома сторонников японцев с криками «Отомстим за Мин» поджигали, а выбегающих людей бросали обратно в огонь. Запах горелой человеческой плоти до сих пор витал над пепелищами.
— Потому мы ввели свои войска, чтобы японцы очередное побоище не устроили и не убили несчастного короля. И хорошо, что иностранцы видели все собственными глазами, когда их жандармы по людям стрелять стали, и пушки с крейсера своего наводить.
Наместник говорил громко, чтобы его все слышали, придерживаясь обговоренной версии развития событий. Действительно, японцы случайно сделали выстрел, но может и намеренно — Миклуха не стал разбираться, высадил десантную роту, а когда «Чийода» попыталась вмешаться, состоялся морской бой прямо в гавани, и первого попадания добились именно японцы — яркую вспышку от него засвидетельствовал командир французского крейсера «Паскаль» Сенес. Ответный залп броненосца оказался сокрушительным, и тут же огонь открыли «Храбрый» и «Отважный».
— Именно так, ваше высокопревосходительство, моя дивизия успела вовремя, иначе несчастных корейцев оккупанты перестреляли, — Кондратенко тоже отвечал громким голосом, на что наместник тут же высказался:
— Я не виню вас, наоборот, полностью одобряя ваши действия. Жестокости нужно было пресечь, мы спасли всех европейцев от уготованной им резни. О чем нужно немедленно сделать оповещение. Мы защищали русских подданных — ведь разорвав дипломатические отношения, японцы явно продемонстрировали свои коварные и воинственные устремления.
Наместник вошел в зал, наполненный корейцами, среди которых стояли иностранцы, и сразу же направился к одиноко стоящему маленькому, лет пятидесяти корейцу, с седоватой бороденкой и в нелепом мундире, с лентой российского ордена святого Станислава через плечо.
— Я благодарен вам, высокородный наместник великого императора, что вы пришли вовремя, и спасли мою жизнь и мою столицу от безжалостного избиения, что устроили тут японцы. Моя бедная королева, ее убили эти жестокие убийцы, и теперь принялись за меня. Защитите меня и моих детей от этих чудовищ и грабителей, что веками терзают мою страну.
Пока выдвинувшийся вперед переводчик все старательно проговаривал, король смочил белоснежным платочком выступившие на глазах слезы, причем настолько нарочито, что мокрые пятна на ткани заметили все. Генерал мысленно ахнул, осознав, что перед всеми собравшимися разыгрывают спектакль с заранее оговоренными ролями. И выступление корейцев в порту из той же «оперы», как и прозвучавшие слова наместника, произнесенные с должной толикой участия и твердости:
— Вашему величеству нечего опасаться — с этого дня вы под защитой Российской империи, под скипетром государя Николая Александровича. А наша армия и флот накажет неприятеля за его коварство!
Последний король Чосон и первый «император» Страны Утренней Свежести Коджон…
Глава 32
— Пока мы здесь отряд вашего брата встречали, Того с Камимурой нас у Квантуна искали — три часа тому назад Дальний и Порт-Артур обстреляли, немцы телеграмму получили. Разминулись с ними — мы сюда, они туда, но зато у Шаньдуня мы их встретим и дадим генеральное сражение, лишь бы ночью с ними не разминуться. Надеюсь, что Эссен неприятеля не потеряет, и доклад вовремя последует. Жаль, искровые станции только на шестьдесят миль уверенный сигнал дают, нужно новый германский беспроволочный телеграф ставить — там сигнал на двести миль уходит.
Командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Макаров уже не скрывал радостно-возбужденного настроения — он никак не ожидал, что весь Объединенный флот не только залезет в подготовленную для него западню, но и позволит соединиться с отправленным с Балтики отрядом из самых лучших броненосцев. Теперь можно перехватить японцев и дать им бой у Шаньдуня, имея значительное превосходство в силах. И все потому, что до начала боевых действий он отдал приказ Владивостокской эскадре спешно идти на присоединение к главным силам, и Петру Алексеевичу удалось ночью проскочить Цусимским проливом — японцы откровенно «проспали» прорыв броненосца и пяти крейсеров.
Теперь можно было воевать в полную силу, вот только с самого начала дела не заладились. Русская эскадра прошла к Сасебо, чтобы прикрыть атаку миноносцев, вот только те наткнулись на крейсера охранения, и вынуждены были отскочить. К тому же Объединенного Флота там не стояло, он уже вышел в море, видимо, получив известие о захвате русскими Чемульпо. Туда и прибыли, вот только транспорты с десантом уже прошли по извилистому фарватеру, и в порту началась высадка стрелковой дивизии и пластунской бригады, а путь в Чемульпо был уже перегорожен несколькими рядами мин, выставленных «Енисеем». Туда же перешли главные силы «Прибрежной эскадры», десятидюймовые пушки «адмиралов», как и восьмидюймовые орудия «Нахимова» вполне могли сыграть роль береговых батарей. К тому же ни численное превосходство, ни скорость японских броненосцев, не играли никакой роли — в порт вел длинный на многие мили фарватер, и это посреди мелководья, отмелей, островов, камней и рифов.
Ни один адмирал в здравом уме рисковать кораблями не станет, даже если нет минных заграждений, а там вывалили за борт свыше сотни якорных мин. Причем вытралить их для японцев затруднительно — подступы перекрываются огнем 203 мм пушек русских канонерок. А то, что неугомонный наместник пребывает в Сеуле, то во благо — мешать не будет, лезть, куда не просят со своими советами и приказами. А так как столбы с телеграфными проводами были уже натыканы, да из порта в порт по дну шли кабеля, то связь пока действовала бесперебойно, и в Циндао, где собралась огромная русская эскадра, Макаров вовремя получал стекавшиеся депеши. И теперь вполне отчетливо представлял, что происходит в Желтом море