Летти подошла к Мирту, который рассматривал полотно с молодой девицей, с мученическим лицом задравшей до колен подол, и строгой дамой, поднявшей над ней розги.
– «Наказание грешной Мигелии», – припомнила она название.
В салоне леди Урсы обсуждали эту картину: по замыслу художника свободолюбивая Мигелия сбежала от жениха, но не нашла счастья и вернулась. Фата и свадебное платье на кровати словно подтверждали, что она готова принять свою судьбу. Тогда мнения разделились: кто-то считал выбор домашнего очага верным решением, Летти же была уверена, что Мигелия просто плохо подготовилась к побегу. Об этом свидетельствовал и раскрытый ридикюль, небрежно брошенный на полу. Ну серьезно, там должен был быть как минимум вместительный саквояж!
– Интересно, это намек, что воспитанникам дома следует быть послушными?
– Послушание – залог добродетели, – нравоучительно раздалось за их спинами.
Летти не вздрогнула и обернулась с невинной улыбкой – шаги хозяина дома она услышала задолго до его приближения. И фразу бросила неслучайно: если выбить человека из равновесия, он хуже контролирует собственную речь.
– Меня не предупреждали о вашем визите. Мистер?..
– Лейтенант Велиас, – Мирт ответил на крепкое рукопожатие. – Мы не займем много времени, мистер Бремминг. Всего несколько вопросов, чтобы помочь следствию.
– Речь пойдет об убийстве той девушки, мисс… как же ее там… мисс Пермине? – не стал притворяться несведущим хозяин дома и с подозрением покосился на Летти. – Простите за нескромный вопрос, вы ее родственница?
– Нет, я коллега мистера Велиаса и тоже на службе. Сержант Рекорти.
– Леди Рекорти, – показал отличное знание аристократических фамилий Бремминг и вместо рукопожатия галантно поцеловал ей руку.
На этом расшаркивания закончились. Бремминг предложил им присесть на невысокую софу, а сам расположился напротив, в массивном кресле. Не то чтобы хозяин дома сильно нервничал, но было заметно, что ситуация ему неприятна. Как у любого уважающего себя предпринимателя, у мистера Бремминга хранились скелеты в шкафу, и лишние встречи с полицией были некстати.
– Признаюсь, я ожидал, что вы захотите со мной увидеться. Вся эта нелепая ситуация с удочерением! Только мы решили, что дело наконец разрешилось, оформили бумаги, как тут... – Он дерганым движением поправил шейный платок и бросил взгляд на стоящий на столике графин с виски. Впрочем, не предлагать же выпить страже на службе? – Вы ведь не обвиняете в чем-то меня или мою жену?
– Нет, что вы, – не соврал Мирт. Напарник вообще старался не обвинять бездоказательно. – Но, возможно, на днях вы встречались с мисс Пермине по вашему общему вопросу?
– Не хочу показаться грубым, мистер Велиас, но я не вижу смысла общаться с кем-то вроде мисс Пермине, – оборвал его хозяин дома. – Мы виделись всего раз в приюте, задолго до… всего этого, – взмах руки невнятно охарактеризовал убийство, – и я сразу дал понять, что мисс Пермине ничего не светит. Вы же знаете об особенностях Кортни? У девочки сильный магический дар. Какая-то лисица не смогла бы обеспечить ей достойное образование и будущее! Не в обиду сказано, леди Рекорти, – тотчас поправился он.
– А вы сможете его обеспечить? – помрачнел Мирт.
Вместо ответа Бремминг позвонил в стоящий на столе колокольчик, и в гостиную торопливо зашла прислуга.
– Фанни, сходи за Кортни. Думаю, вам лучше самим спросить у девочки, с кем она захотела остаться.
Долго ждать не пришлось. Прислуга вернулась вместе с Кортни, и девочка застыла в нескольких ярдах от гостей, теребя в руках белый передник. Темное добротное платье, скромная прическа. Наверное, и воспитывать ее планировали в духе покорности и благонравия, о котором кричали полотна на стенах. Пока же бывшую воспитанницу приюта выдавали глаза, взгляд которых оставался живым и любопытным.
Приветственный книксен тоже не получился, но мистер Бремминг довольно улыбнулся уже одной попытке его изобразить.
– Кортни, эти господа сомневаются, что тебе здесь хорошо. Расскажи, как обустроилась, всё ли нравится. Не обижает ли тебя прислуга? – ласково спросил он.
На этих словах лицо Фанни недоуменно вытянулось, будто она не понимала, как может обидеть кого-то из хозяйского дома, но она смолчала. А вот Кортни молчать не стала, затараторила быстро и горячо, словно боялась, что незваные гости заберут ее с собой.
– Мне всё нравится. Здесь намного лучше, чем в приюте. Своя комната, и миссис Бремминг обещала познакомить меня с остальными воспитанниками, когда я освоюсь. А еще мне назначили гувернера, мистера Хельмана. Он немного строгий, но будет учить этикету и основам магии.
– Не тараторь, – прервал ее хозяин дома, и девочка мгновенно замолчала.
– Простите. Я просто хочу сказать, что тут замечательно, – подбирая слова, добавила она.
– И ты не хочешь обратно в приют? – настойчиво уточнил Бремминг.
– Нет!
В этот раз Летти не показалось, Кортни действительно испугалась. Сейчас в приютившем ее доме она видела не кабалу, а спасение.
Может, в чем-то так и было. Поллет Фукс, мама Летти, в свое время тоже ходила в помощницах у одного аптекаря. Отдавала ему все находки и наработки, работала за кров и еду. Аптекарь получал с нее нехилую выгоду, но, как ни крути, именно он научил ее варить зелья и помог выжить.
Живилль был маленьким городком. Каковы шансы, что другая семья сможет обеспечить Кортни? Или что Пермине справилась бы с этим?