MoreKnig.org

История дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Мессадье Жеральд



Шрифт:

В представлении греков боги не были ни друзьями, ни врагами людей. Простым смертным не были доступны помыслы богов, что подтверждалось многими примерами. Когда Геракл, побочный сын Зевса, в припадке насланного на него безумия убивает собственных детей во дворце своего предполагаемого отца Амфитриона, принимая их за чудовищ, о чем поведал Эврипид в трагедии «Геракл», он впадает, очнувшись, в отчаяние и хочет наложить на себя руки, не в силах справиться с душевными муками, и тогда Тесей успокаивает его: «Простой смертный не может ничем досадить небесам». Когда же разгневанный Геракл заговаривает о мщении богам, по вине которых он утратил разум: «Мне не нужны такие боги, если они поступили со мной так жестоко», Тесей возражает в ответ: «Неужели ты думаешь, что боги обратят внимание на твои угрозы?»[304] Так, в эпоху расцвета классицизма, в 424 году до н.э., Эврипид представил на суд греческой публики развенчанный образ богов, не изменившийся за всю историю греческой религии.

Простые смертные не испытывали страха перед богами. Когда Ахиллес уже собирался пронзить мечом Агамемнона[305], он почувствовал на своей голове чью-то руку. Оглянувшись, он увидел перед собой Афину, решившую успокоить героя дружеским жестом. «Что ты от меня хочешь, дочь Зевса? — воскликнул Ахиллес в гневе. — Куда ты смотрела, если не заметила дерзости Агамемнона, сына Атрея?»[306]

Греческие боги так же непредсказуемы, как и их далекие индоарийские предки. Невозможно угадать, какая муха их укусит, с какой ноги они встанут утром и что подвинет их на свершение благих или, наоборот, недобрых дел. Какие религиозные чувства можно было питать к таким богам? Что из себя представляло вероисповедание греков? Уже давно ученые задаются этими вопросами. Во всяком случае, слово «религия» имело у греков иной смысл, чем в наших монотеизмах, когда верующие обращаются к Богу с просьбой о заступничестве в состоянии полной отрешенности от внешнего мира. Если мы обратимся к этимологии слова «религия», то увидим, что оно происходит от латинского ligare и означает «связывать». И религия греков вполне соответствовала этому понятию, ибо служила связующей нитью между верующими, или же, если быть более точными, горожанами. Без учета политической роли, которую играла вера в греческих городах, невозможно понять античную Грецию.

В самом деле, религия Греции была тем цементирующим раствором, который использовался при строительстве здания государства. Культ богов, выступавших, подобно небожителям других религий, в роли героев основополагающих мифов, не носил метафизического характера и не выражал собой стремлений человеческой личности к чему-то возвышенному, а был прославлением добродетели, отождествляемой с духовной сущностью горожан, способных при случае затеять смуту или бунт. Случилось так, что греческая демократия оказалась тесно связанной с политическими идеалами, воплощенными в образе богов. Греческие боги, ассимилированные римским пантеоном, придут в упадок, когда римские императоры присвоят их лавры и дискредитируют своей жестокой деспотией. В Греции тирания была просто невозможна из-за находившихся на Олимпе богов, и вот почему безжалостные правители свергли с пьедестала небожителей, чтобы единолично властвовать в Риме. Однако истинным божеством эллинов считалась политика.

Духовные запросы греков отличались разнообразием, ибо трудно найти двух более не похожих между собой людей, чем, например, житель Македонии и уроженец Афин, и свидетельствовали о щепетильном отношении к вопросам соблюдения чести, что, пожалуй, не наблюдалось никогда ранее; несомненно, в основополагающем мифе речь шла об общечеловеческом долге, но это понятие все же рисковало остаться пустой фантазией тиранов и не соответствовать смыслу, который вкладывал в это слово свободный человек. Парадоксальность греческого гения состояла не столько в создании пантеона, сколько в отказе от тирании богов. Ибо тирания, то есть абсолютная власть одного человека или нескольких людей над всем народом, не имела ничего общего с Грецией. Когда герольд, войдя в Афины, спросил, где живет правитель, Тесей ответил ему: «Чужестранец, ты совершил ошибку: Афины — город свободный и не может находиться под властью одного человека...»[307] Вот почему власть богов ставится греками под сомнение, и мифы разоблачают пороки небожителей, перечисляя драки, дурные поступки и развратные действия, что, безусловно, вызывает недоумение у приверженцев наших монотеизмов.

Древняя Греция представляет собой уникальный период в истории развития духовной жизни людей, когда человеческий разум разрушил созданные им же мифы и довел до такого же жалкого состояния, в каком оказывается через несколько часов выброшенная на морской берег медуза. Уже в V веке до н.э. киники[308] покусились на эту сокровищницу легенд, составленную из преданий, священных историй, произведений драматургов и поэтов, продемонстрировав, таким образом, пример истинного неуважения к свободе. Один из основателей школы, Диоген, заявил, что Эдип, «отправившись в Дельфы посоветоваться с оракулом, обратился к Тиресию[309], который не решился сказать царю всей правды. Призвав сопровождавшего Лая[310] пастуха, Эдип узнает, что женат на собственной матери, родившей от него сыновей; ему бы промолчать или, по крайней мере, скрыть этот факт от ушей фиванцев; он же, напротив, принялся громко и возмущенно жаловаться на то, что является одновременно отцом и братом собственным детям, и мужем, и сыном одной и той же женщины». На что собеседник ему заметил: «Послушай-ка, Диоген, для тебя Эдип — самый глупый человек на свете! Греки же считают его умным царем, только ему, по их мнению, не повезло в жизни». Диоген рассмеялся в ответ и продолжал чернить Эдипа, рисуя его полным дураком, и отвергал саму возможность встречи со сфинксом[311], символом глупости[312].

Тому же Диогену принадлежат дерзкие слова, с какими он обратился к Александру («Не заслоняй мне солнце», — сказал он герою, когда тот спросил, чем он может ему помочь); он также высмеял Платона (поинтересовавшись, почему тот написал «Законы» после «Республики», как будто в республике не было законов); затем развенчал Геракла, поставив под сомнение его подвиги, — короче, обращал в прах весь хлам истории, которому впоследствии, особенно в XIX и XX веках, стали придавать столь большое значение.

Итак, киники Диоген, Моним, Онесикрит, Деметрис, Демонакс, Гераклейос являются такими же представителями Греции, как Платон, Аристотель, Софокл, Эсхил и Фидий[313]. В «безумном Сократе», как называл его Платон, можно найти удивительное сходство с мудрецами Индии, в особенности с гимнософистами, проповедовавшими (тогда и до сих пор) полное самоотречение и аскетизм.

Понятно, что престиж богов был в то время невысок. Что ж тогда говорить о демонах? Позднее император Юлиан, возмутившись, назвал киников бесстыдниками и заявил, что трагедии, предположительным автором которых был Диоген (тексты утеряны), вызывают у него отвращение обилием дерзостей»[314]. И все потому, что бог и тиран — два сапога пара. Дочитав до конца эту книгу, читатель узнает, что в наши дни отрицается сама возможность существования дьявола, и поймет, почему это тревожит полицию. Ибо от полис[315] до полиции рукой подать.

Однако слова и поступки императора не могли не вызывать подозрения у греков. Юлиан, несмотря на все свое восторженное отношение к Греции, продолжал оставаться римлянином и к тому же приверженцем христианского учения. Во всяком случае, в классическую эпоху греки не верили даже оракулам, предсказательницам и прочим прорицателям, призванным, как предполагалось, доносить до людей божественное слово. Так, Тесей отчитывает царя Адраста за то, что тот послушался оракула Фойбоса, передавшего ему положительный ответ Аполлона, перед тем как принять окончательное решение отдать дочерей замуж за чужеземцев на свою беду: «Ты из той породы людей, кто безрассудно верит искусству оракула, которым в совершенстве владеет Фойбос; поэтому ты отдаешь своих дочерей замуж за иноверцев!»[316] Это лишний раз говорит о том, что оракулы не пользовались большим уважением в Афинах. И Юлиан, вероотступник насколько известный, настолько и осторожный, рассуждал как римлянин, но не как грек.

И все же следует считать Грецию, имеющую тринадцативековую историю, цивилизацией дерзких героев, которые не ведали страха бытия и не веровали в Бога. Что же касается всяких суеверий, deisidaimonia, то греки еще в V веке до н.э. сначала на территории Греции, а затем в Magna Graecia[317] и римских провинциях постоянно обращались к магам, колдунам, чудотворцам, кудесникам и чародеям, magoi, goetoi, pharmakoi[318], которые в те далекие времена были чем-то вроде наших деревенских знахарей. Власти их не признавали, и им приходилось практиковать нелегально.

Слово deisidaimonia заслуживает отдельного разговора; оно означает не только безотчетный животный страх перед всем непознанным, но и трепетный ужас перед божествами и даймониями[319]. Ибо все рассуждения христианских теологов о пресловутом «демоне», вдохновлявшем Сократа, основаны на ошибочной и устаревшей интерпретации этого слова, обозначающего не только «духа» или «гения», но и «бога». Какая-нибудь Эпикаста, испугавшись, что дурной глаз соседки может расстроить выгодный брак ее дочери, который ей удалось с таким трудом устроить, обращается тайком к pharmakos, которого Софокл считал отравителем, а Платон колдуном. И тот замешивает тесто из самых невероятных продуктов и обжигает на огне, приговаривая самые невообразимые заклинания, чтобы отвратить чары вредной соседки.

Как ни странно, столь презренные властями шарлатаны весьма часто вмешивались в частную жизнь честных граждан. Быт греков, особенно в эллинскую эпоху, был просто немыслим без заклятий, колдовства и чародейства. Греки нередко взывали к злобной Гекате[320], Артемиде, Плутону, Персефоне, Гермесу и многим другим, прося внести раздор в ту или иную семью или посодействовать, чтобы тот или иной человек, мужчина или женщина, не получал ни малейшего удовольствия в постели, как говорится, ни до, ни после.

Андре Бернар[321] приводит множество цитат из волшебных заклинаний, отличающихся необычайно красочным слогом: «Год за годом, месяц за месяцем, день за днем, ночь за ночью, час за часом доверяюсь вам, подземные боги и богини, Плутон и Кора, Адонис и Гермес подземного царства[322], Тот и Анубис, подземные духи, преждевременно ушедшие из жизни мальчики и девочки, юноши и девушки. Заклинаю всех духов, оказавшихся в здешних местах: помогите вашему покорному слуге. Дух умершего, проснись для меня. И кто бы ты ни был, мужчина или женщина, загляни в каждый квартал, в каждый дом и сделай так, чтобы Херона, родившая Тзенубастиса, не знала ни коитуса вагинального, ни коитуса анального и не испытывала удовольствия ни с одним другим мужчиной, кроме меня». Чего только не приходилось выслушивать подземным богам!»

Помимо некоторых богов с совершенно экзотическими и экстравагантными именами, как Барушамбра, Барбарамшелумбра, Абратабрасакс, Сесенгенбарфаражес и прочих подобным им Пакефтохов, которые были позаимствованы у финикийцев, азиатов, проживавших в жалких лачугах в лабиринте узких улочек беднейших кварталов Сицилии и Мальты или же рожденных безудержной фантазией самих колдунов, чародеи большей частью обращались к официальным греческим богам, что означало только одно: боги не всегда являли людям свой сияющий лик, как хотелось бы думать гуманистам прошедших веков. Так, с одной стороны, боги занимались темными делишками, а с другой — приходили на помощь суеверным людям, как, например, Тот и Анубис, когда пребывали в благодушном настроении.

Колдуны обращались к духам умерших, которые при жизни были недобрыми болтливыми людьми или же любителями совать нос в чужие дела, ибо у греков, как и у многих других народов, в том числе меланезийцев, существовало поверье, согласно которому души людей, ушедших в мир иной в результате несчастного случая или тяжелой болезни, остаются озлобленными на весь род людской. И потому, если обратиться к ним за помощью, они не откажутся излить накопившуюся желчь. Иначе говоря, греки были суеверными людьми, о чем свидетельствует их постоянный страх перед сглазом и порчей, боязнь жуткого phtonos, то есть той самой лютой ненависти и зависти, которую испытывают неудачники к преуспевающим людям.

Однако даже при самом тщательном изучении заклинаний мы не найдем в них ни одного намека на единого дьявола. Более того, нас удивит то обстоятельство, что эллинское колдовство имело конечной целью удовлетворение плотской любви или решение мелких бытовых споров. К помощи богов и духов умерших чародеи чаще всего обращались, когда речь шла о плотских наслаждениях, что само по себе не является темным делом, или же о несправедливости, жертвой которой стал считавший себя обиженным человек, то есть удовлетворения жажды мести, или phtonos. Обращение к витиеватым именам вовсе не напоминало черные мессы, полюбившиеся декадентам-французам XVII и XVIII веков, раньше, чем англичанам XIX века, а скорее наводило на мысль, не потешались ли современники над неудовлетворенными влюбленными. И наконец, нашему современнику может даже прийти на ум, не было ли их целью уничтожение всякого стремления к предмету вожделения в сердце любящего человека.

При первом же рассмотрении становится ясно, что было бы неосмотрительно с нашей стороны ставить в один ряд с религией практику суеверий, поле деятельности которой было настолько узкое, а преследуемые цели настолько незначительные, что только скудоумные или слишком категоричные в своих суждениях теоретики — у нас еще будет возможность о них поговорить — могут обмануться. Однако более тщательный анализ показывает, что все не так просто, как может показаться на первый взгляд. В самом деле, псевдорелигиозная практика незаметно начинает соотноситься с тем негативным, что впоследствии будет называться Злом. Страх и человеческая глупость создают религию, которая, в свою очередь, порождает дьявола. Лишенный благородных черт, злой дух всегда будет выступать в роли униженного и оскорбленного после пережитого страха, от которого пот выступает на лбу, а также невежды, — в общем, будет выглядеть бедолагой, к тому же озлобленным.

Кроме того, при чтении заклинаний сразу же замечаешь, что суеверные просители давали выход своим злым чувствам. Религия утрачивает не только свое прямое назначение, то есть не способствует прославлению добродетели; более того, она подрывает устои города-государства, ибо помогает людям, строящим козни другим и, как мы видим, призывающим на помощь темные силы. Ибо не при свете же дня они обращались к злым духам, чтобы «навести порчу», как позднее говорили во Франции. Это была тайная кухня магов, колдунов или других чародеев, одним словом, шарлатанов всех мастей. Кроме того, за такого рода помощью обращались не к верховным богам, таким как Зевс, Аполлон, Дионис, Афина, Афродита, а к божествам «второго» порядка, наподобие Плутона, или к антиподам небожителей, как Геката, которая является полной противоположностью Артемиды, или к духам умерших. И, как мы могли заметить, — что еще более показательно, — они зачастую обращались к иноземным богам.

Характерный признак, присущий также монотеизмам, — темные силы непременно приходят извне.

Подобный прообраз христианского колдовства без дьявола говорит сам за себя: как только речь заходила об исполнении неблаговидной или личной просьбы, на помощь призывались темные силы. И понимаешь, что люди, по-настоящему верящие в злых духов и желающие извлечь для себя как можно больше выгоды, как раз и являются теми крючконосыми дьяволами, которых мы столь упорно ищем!

Становятся понятными суровые высказывания философов о практике суеверий: для Платона magganeia, то есть магия, есть не что иное, как «обман с помощью колдовства»[323]. Он утверждает, что честному гражданину не следует бояться богов. А Сократ уточняет, что маг не кто иной, как шарлатан[324]. Желая воспользоваться помощью духов умерших людей в своих личных целях, чародеи вносят смуту среди горожан. Однако, чтобы понять, почему рядом с официальной религией уживалась практика суеверий, необходимо напомнить читателю, что учитель и ученик, какими были Сократ и Платон, выступали поборниками тоталитарного общества. Описание идеального, на их взгляд, города, приведенное в «Республике», леденит кровь[325].

Поэтому естественно возникает вопрос об истинно религиозных чувствах Платона. Трудно ему поверить даже тогда, когда он выступает за чистоту религии против посвященных в таинство колдунов: «Что же до тех, кто не только не верит в богов, что роднит их с хищниками, или же не считает их обязательными и честными божествами, но настолько презирает человеческий род, что завоевывает доверие многих людей, уверяя в том, что способен взывать к духам умерших и задабривать небожителей с помощью жертвоприношений, молитв и заклинаний, кто по своей алчности в меркантильных интересах из кожи лезет, чтобы разрушить отдельные семьи и погубить целые города, то им не миновать суда и тюрьмы, где их не навестит ни один уважающий себя свободный человек...»[326]

Вот какое категоричное высказывание. Однако возникает вопрос, за кого же ратует на самом деле Платон, ибо трудно себе представить, чтобы одни и те же люди отрицали существование богов и в то же время делали жертвоприношения, щедрые жертвоприношения, как уточняет Платон, чтобы никто не посчитал их скупыми людьми. Так что заявление греческого мыслителя выглядит по меньшей мере странным. Что же до сравнения с хищными животными, то философ подразумевает участников празднеств в честь бога Вакха (Диониса), рядившихся в шкуры пантер, которые по традиции ассоциировались с именем Диониса. Вот, похоже, за кого ратовал Платон.

Кроме того, Платон, наверняка хорошо знавший своих богов, утверждал, что они не обязательны перед верующими и в то же время продажны (доказательством тому служит крайнее усердие, с каким боги преследуют слишком красивых смертных обоих полов), и это помимо того, что они капризны, грубы и драчливы. Делая вид, что поносит колдунов, а на самом деле прикрываясь замысловатой риторикой, Платон исподволь критиковал не только чрезмерное религиозное рвение верующих, но и самих богов. В «Этифроне»[327], когда он подводит теолога Этифрона к Сократу и тот говорит ему о благочестии и набожности, богослов так и не понимает смысл высказывания философа. В «идеальной республике» он, без сомнения, занял бы крупный государственный пост.

В действительности — и это хорошо прослеживается как в «Этифроне», так и в «Тимее» — Платон выступает как пифагореец, то есть представитель Востока. Он — мистик и более близок к Заратустре и философии мистических таинств, чем к аттической философии. В самом деле, пифагорейцы верили в метемпсихоз[328], который они унаследовали от индийского ведизма. Об идее бессмертия души говорится в «Федоне» и особенно подробно в «Банкете», где Платон утверждает, что боги и люди общаются между собой через посредников в лице небезызвестных даймониев, которые по своей сути выступают в роли добрых духов (как это ни парадоксально звучит, но именно у Платона христианские авторы позаимствовали идею о демонах, заселивших воздушное пространство вокруг нас). Позднее об этом будут говорить христианские схоластики.

Впрочем, в I веке неопифагорейская школа слилась со школой Платона: обе заявили о том, что миром руководит высший порядок, идея. Жаклин де Ромилли на сей счет заявила: «Она (идея, правящая, по Платону, миром) обретает права на существование: все, что мы считаем реальным, на самом деле представляет собой затертую копию»[329]. В этом утверждении уже содержится намек на то, что реальный мир — иллюзия. Последователи гностицизма возведут этот тезис в постулат, заявив, что все материальное должно рассматриваться со знаком минус. Иными словами, религия Платона имеет чуждые Греции корни; особенно это заметно в «Республике»: когда Платон излагает принцип абсолютного, совершенного, познаваемого и сверхчувственного Добра, он расписывается в неприязни к греческому пантеону и всей эллинской религиозной практике, о чем не решался признаться в других книгах или скрывал под мишурой красноречия. Такое отношение входит в противоречие с греческой культурой, в основе которой диалектическая связь предмета и темы, что исключает Платона из числа эллинских философов, где он, впрочем, занимал уникальное положение скорее благодаря основанной им школе, чем своей деятельности. Ибо абсолютное Добро, прославляемое в «Республике», подразумевает абсолютное Зло, то есть дьявола — столь чуждого греческой философской мысли понятия. А за появлением злого гения последует неминуемое освобождение Олимпа и депортация богов! А это излюбленная тема последователей гностицизма и даже самого христианства. Вот почему платоновское учение так легко воспринималось христианами платоновского толка. Позднее оно окажет свое влияние на развитие разных форм теизма[330]. Можно сказать, что Платону оставалось совсем немного, чтобы отнести все Зло на счет дьявола.

Ксенократ[331], также как и ученик Платона Аристотель, стал автором настоящей демонологии: по его мнению, добрые или злые даймонии представляли собой блуждающие в пространстве души, которые еще не обрели телесную оболочку или оставили ее после смерти человека.

Интересовавшийся деятельностью колдунов, Аристотель полагал, что движущей силой всякого чародейства было чувство зависти, которое могло нарушить гармонию города — идеал греческого мира, а колдовство причинить ему вред, почему и практиковалось тайно в мрачных закопченных помещениях, в то время как богослужение совершалось открыто в торжественной обстановке. Бертран[332] указывал, что многие греческие мыслители считали зависть, phtonos, первопричиной всех бед; и ворожба, как инструмент зависти, противостояла религии, высшей задачей которой было поддержание порядка в обществе. Однако вынося приговор зависти, Аристотель вынужден был признать, что это недоброе чувство было одним из проявлений Зла и являлось «недостатком».

Под влиянием философских идей Востока и, несомненно, Ирана, Плутарх[333] затронул проблему даймониев в своих сочинениях «Об Исиде и Осирисе» и «De defectu oraculorum»: не вступая в спор с Ксенократом, он представил даймониев как промежуточных духов, способных превратиться в настоящие божества или же, наоборот, принять человеческий облик. Кроме того, он разделил их на добрых и злых и, давая им характеристику, обрушился на злокозненных даймониев за то, что они подбивали на дурные поступки как богов, так и людей, в то время как добрые духи призывали и тех и других к благородным деяниям. Все это напоминает гностицизм: раз есть Добро, где-то неподалеку должны находиться злые духи. Тут уж свое слово должна сказать христианская апологетика[334]: само существование злых даймониев освобождает богов от ответственности за их дурные действия. В этом умозаключении мало что остается от мировоззрения греков, ибо не может быть «свободы», если люди и боги подчиняются сверхъестественным силам. Мы уже почти подошли к постановке вопроса о дьяволе. Как только даймониев разделили на хороших и плохих, появилась необходимость делать выбор между ангелами и демонами.

[304] Euripide, т. III. Heracles, 1230 и 1240. Les Belles-Lettres, 1976.

[305] После того, как тот похитил у него недалеко от Трои молодую пленницу Брисеиду взамен своей наложницы Хрисеиды, которую он вынужден был отдать по совету Ахиллеса, чтобы покончить с насланной на греков чумой. — Прим. переводчика.

[306] L’lliade, I, 202—203.

[307] Euripide, т. III. Les Suppliantes, 400.

[308] Или циники, последователи философской школы Антисфена и Диогена Синопского, названной по наименованию гимнасии, где проходило обучение — Kynosarges, или от слова «куоп», в переводе собака, поскольку Антисфен считал, что жить надобно «подобно собаке». — Прим. переводчика.

[309] Слепой прорицатель, обладающий даром понимать голоса птиц. — Прим. переводчика.

[310] Фиванский царь, муж Иокасты. Узнав от оракула, что погибнет от руки сына, он оставил Эдипа на склоне горы Киферон. — Прим. переводчика.

[311] По повелению оскорбленного фиванцами Марса ужасный Сфинкс стал подкарауливать путников и съедать всех, кто не мог ответить на его вопрос. Услышав правильный ответ Эдипа, чудовище бросилось со скалы в море, и Эдип стал царем фиванским и мужем своей матери. — Прим. переводчика.

[312] Дион Хрисостом, IX речь, процитированная Леонсом Паке (Léonce Paquet) в книге «Les Cyniques», вышедшей в издательстве Livres de Poche в 1992 году.

[313] Выдающийся древнегреческий скульптор, создатель скульптуры «Афина Парфенос», украшавшей библиотеку в Пергаме. — Прим. переводчика.

[314] Léonce Paquet. Les Cyniques. Livres de Poche, 1992.

[315] Особая форма организации общества в Греции, при которой родовая знать пыталась закабалить своих сородичей. — Прим. переводчика.

[316] Euripide, т. III. Les Suppliantes, 215.

[317] Принятое в Древнем Риме название «Великой Греции». — Прим. переводчика.

[318] André Bernand. Sorciers grecs. Fayard, 1991.

[319] Философское понятие, встречавшееся в трудах Софокла и означавшее способность отдельных людей предлагать рациональное решение в общих интересах. — Прим. переводчика.

[320] Она считалась богиней колдунов и бродила по ночам в сопровождении собак и приведений, наводя на людей ужас. — Прим. переводчика.

[321] André Bernand. Sorciers grecs. Fayard, 1991.

[322] В качестве проводника душ провожал умерших в преисподнюю. — Прим. переводчика.

[323] Platon. Les Lois, 908 d, Garnier.

[324] Platon. Phédon, 81 b.

[325] Американский историк Ирвин Стоун (Irving Stone) указал, что Сократ участвовал в двух государственных переворотах, направленных на установление тирании, и только по подозрению в подготовке третьего заговора философ предстал перед судьями. О какой же тирании мечтал Сократ? Можно только предполагать, например, что это была полутирания «Четырехсот», установленная после государственного переворота, в котором принимал участие, что весьма показательно, любимый ученик философа Альсибиад. Несомненно, что это была тирания, где власть принадлежала кооптированному собранию. Irving Stone. The Trial of Socrates. Little, Brown & Co., Boston & Toronto, 1988. Для Платона идеальный город, который он описывает в «Республике», подчиняется авторитарному режиму, о котором мечтали все утописты до Бентхама. Очевидно, что для ученика, точно так же как для учителя, всякое обращение к иррациональным индивидуальным силам, не подчиняющимся общим для всех законам, является преступлением. Сократ и Платон вовсе не выступали против суеверий: они были против индивидуальной религиозной практики.

[326] Platon. Les Lois, 909 a-b.

[327] Platon. Eutyphron, 3 b-c.

[328] Религиозно-мистическое учение о переселении души умершего во вновь родившийся организм. — Прим. переводчика.

[329] Jacqueline de Romilly. Pourquoi la Grèce. Editions de Fallois, 1992.

[330] Религиозно-философское учение, по которому бог управляет миром и людьми. — Прим. переводчика.

[331] Греческий философ (395—312 гг. до н.э.). — Прим. переводчика.

[332] André Bernand. Sorciers grecs. Fayard, 1991.

[333] Греческий мыслитель (49—119 гг.), автор «Жизнеописания» и «Этики». — Прим. переводчика.

[334] Раздел богословия, в котором сформулированы основные доказательства истинности религиозных представлений. — Прим. переводчика.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Иероглифы смерти
Иероглифы смерти
[Проза / Современная проза / Фэнтези]
В мире, полном жестокости, даже иероглиф – смертельное оружие. Деревенская девушка Инь Вэй становится наложницей, чтобы спасти любимого младшего брата от голодной смерти. Но в императорском дворце
0
Тёмные сказки: ужасы русского фольклора
Тёмные сказки: ужасы русского фольклора
[Ужасы / Фольклор / Другое]
Составитель сборника и автор комментариев – Владимир Рябов, фольклорист, магистр филологии, аналитический психолог, практикующий психотерапевт, автор статей и книг по фольклору, мифологии и глубинной
0
Велосипед по имени Беттина
Велосипед по имени Беттина
[Путешествия и география / Спорт / Современная проза / Приключения]
Перед вами — юмористический плутовской роман-травелог в духе стендап-монолога: рассказчик Свен Карстен — айтишник, оформленный ночным сторожем в немецкой гимназии, — человек, которого почему-то никто
0
Морокунская квартирка
Морокунская квартирка
[Детективы / Ужасы / Современная проза / Юмор]
Переезд по адресу ул. Трёхдорожье, 66-666 стал для Алисы Ветровой единственной возможностью спрятаться от предательства и начать всё сначала. Она ещё не знала, что этот уставший старый дом — точка,
0
7 пунктов до тебя
7 пунктов до тебя
[Современные любовные романы / Современная проза]
Мой одиннадцатый класс проходил до неприличия скучно, пока в старой библиотечной книге я не нашла чужой список из семи вещей, которые кто-то обещал сделать до конца декабря. Мне стоило просто закрыть
0
Бывшие. Право на сына
Бывшие. Право на сына
[Триллер / Современная проза / Роман / Приключения]
– Твоя сестра сказала, ты была беременна после развода. Неужели она рассказала, что я родила тайно и прячу ребенка? Отомстила мне. – Это был мой ребенок, Вера? Я проверил ее слова… Ты лежала в
1
# Нелюбовь. Обморожение
# Нелюбовь. Обморожение
[Спорт / Современные любовные романы / Проза]
— Ты ведь одна живёшь, да? — Ну... да. Делаю шаг ближе. Она не отступает. Только щурится — опасно, как кошка перед прыжком. — Жди в гости тогда. — Ты не посмеешь, — шипит в ответ. Наклоняюсь к
0
Викинг. Шепот из тьмы
Викинг. Шепот из тьмы
[Ужасы / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Я всегда была серой мышкой, пока однажды не столкнулась в темной подворотне с бандой местного криминального авторитета по кличке Викинг. Чтобы спастись, я поцеловала его. Этот поцелуй пробудил во мне
0
Вася Галкин и баня повышенной электропроводности
Вася Галкин и баня повышенной электропроводности
[Проза / Современная проза / Приключения]
Студент-физмата Вася Галкин по воле судьбы становится электриком в городской бане № 7 — месте, где законы физики уступают место законам пара, хаоса и человеческой натуры. Попадая в водоворот комичных
0
Вечные Пески. Том 12
Вечные Пески. Том 12
[Классическое фэнтези]
ФИНАЛ Вечные Пески... О, Вечные Пески. Вы никогда не даёте время рассказать историю целиком. Вы полны неожиданностей и опасностей. Вы занесены песком и оставлены без воды. Ветра поднимают вашу
0
Последний стройотряд
Последний стройотряд
[Любовные романы / Проза / Современная проза]
Лето, пятый курс, последний выезд отряда «Альтаир». Впереди распределение, свадьбы и взрослая жизнь, а пока есть посёлок Красный Бор, кирпич, каша на костре и гитара с запасными струнами. Андрей по
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Не дразните темного мага
Не дразните темного мага
[Любовное фэнтези / Магические академии]
Я, Асель Рэнетт, приняла темного мага за навязанного жениха и по ошибке вызвала его на дуэль. Все бы ничего, но темный маг Кейран Эрбис решил, что я так флиртую. Теперь он пытается за мной ухаживать,
2
Актея
Актея
[Старинная литература: прочее / Классическая проза]
Актея – прекрасная гречанка с острова Самос – каждый день укрощает свирепого тигра. Этот тигр – молодой римский император Нерон. Мудрый наставник Нерона, философ Сенека, нарочно познакомил Актею со
0
Ключ от чужой жизни
Ключ от чужой жизни
[Короткие любовные романы]
— Я тебя не помню. — А я помню, как ты улыбалась. Только теперь улыбаешься иначе. *** Я умерла в двадцать пять лет. А потом проснулась в теле другой женщины, у которой был муж, шестилетняя
0
Ты обязательно выживешь. Том 1
Ты обязательно выживешь. Том 1
[Попаданцы / Книги про волшебников]
Караул! Знаете, что нас ждёт после смерти? Работа! Много работы. Из плюсов? Можно заработать на воскрешение, хорошие условия, и даже детей завести! Тут за успехи поощряют. Из минусов? У
1
Дикий волк
Дикий волк
[Любовная фантастика]
Свобода ещё никогда не была такой горькой на вкус. Украдённая любовь. Задушенное проклятие. Сердце, полное греха. И судьба, отмеченная лунным светом. Мои мужчины плетут запутанную паутину
0
После развода. Любовь без срока давности
После развода. Любовь без срока давности
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Я тебя разлюбил. — неожиданно произнёс Игнат. — Что? — я медленно моргнула, глядя на мужа. Встретила его мрачный, полный решимости взгляд. — Мы разводимся, Лида. — с каким-то облегчением тихо
4
Корпоративная безопасность
Корпоративная безопасность
[Бизнес]
Новая книга про фундаментальные основы безопасности бизнеса погружает читателя в мир расследований, производственных цепочек и интересных фактов из истории мировых корпораций. Кто и когда впервые
0
Работая под профессором (ЛП)
Работая под профессором (ЛП)
[Короткие любовные романы / Эротика, Секс]
Я собираюсь научить ее, что происходит, когда соблазняешь доминирующего профессора. Я не должен был смотреть на нее так. Она моя ученица. Ей девятнадцать лет. Я слишком стар для нее. Все в
0
Різдво Еркюля Пуаро
Різдво Еркюля Пуаро
[Старинная литература: прочее]
Симеон Лі, деспотичний багатій, наполягає, щоб четверо його синів разом з родинами приїхали додому на Святвечір. Різдво — лише привід, щоб зібрати всіх в одному будинку, адже голова родини має на
0
Все не то, чем кажется
Все не то, чем кажется
[Любовные детективы / Современные любовные романы]
Она не знает даже его имени. Он знает о ней все. Неудачи подстерегают Есю повсюду: в личной жизни, на работе и даже дома. Но что бы ни случилось, она не теряет надежды на лучшее будущее. Однажды,
0
За чашкой кофе. Сборник рассказов
За чашкой кофе. Сборник рассказов
[Современная проза]
Вы когда-нибудь становились участником увлекательной беседы, когда подруга или друг рассказывают вам удивительные, жизненные истории? Книга «За чашкой кофе» станет для вас таким другом. Она поделится
0
Непокорная невеста, или Аджика по - попадански
Непокорная невеста, или Аджика по - попадански
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Мои заготовки стали легендой среди дачников! Аджика, лечо, овощная икра... Но однажды, потянувшись за спелым томатом, я внезапно очутилась в теле Аэлиты — сбежавшей невесты могущественного мага. Вот
0