Баба Люба. Вернуть СССР 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поступлю в училище, выучу английский. Поеду в Америку, выйду замуж за Джоша…

— За какого ещё Джоша? — испугалась я.

— Это мистер Харрис, — улыбнулась Анжелика, — Джош Харрис. И я буду миссис Анжелика Харрис. Красиво же?

— А ты уверена, что он на тебе сразу женится? — спросила я.

— Конечно! — с железобетонной уверенностью кивнула Анжелика.

Я вздохнула. Этот период, развал СССР и «лихие девяностые» был началом процесса, когда США начали нашим людям усиленно засирать мозги. Подменять общечеловеческие идеи и ценностями жвачкой с красивыми вкладышами. И конечно же, начали они всё это с молодёжи. Вот сидит такая себе девочка Анжелика и у неё хрустальная мечта — уехать в Америку и выйти замуж за Джоша. А подумать, что, может, этот Джош живёт там в какой-нибудь Алабаме, посреди выжженной солнцем прерии в убогом вагончике? Но нет, выйти за Джоша замуж, по её мнению, круто, потому что Джош — американец!

Я поморщилась и сказала:

— А почему ты уверена в этом?

— Ты видела, как он на меня смотрел всё время⁈ — привела убойный аргумент Анжелика.

— А ты не думала, Анжелика, — попыталась я опустить её с небес на землю, — что смотрел он на тебя потому что ты для него — экзотика? Эдакая интересная зверушка? Ты же тоже на мисс Флорес смотрела.

— Потому что я таких людей не видела, — начала Анжелика и осеклась.

— Ну вот, — развела руками я, — сама понимаешь.

Анжелика промолчала. Только покраснела сильно-сильно.

— Ты пойми, Анжелика, — попробовала направить её мозги в правильное русло я, — Джош приехал в составе делегации в варварскую Россию, в осколок некогда великой страны, чтобы «протянуть братскую руку помощи». И отношение у него, у них всех, к нам — свысока. А почему? Потому что больше великой страны нет. Да, мы ещё встанем на ноги, мы ещё покажем себя. Через много лет. Но сейчас — нет. И отношение у него — как высшего к низшему. Тебя такое положение вещей устраивает? Ты хочешь жить замужем в какой-то Алабаме, готовить еду, рожать детей, стирать-убирать и полностью зависеть от мужа? Сегодня он любит тебя — хорошо, на тебе, Анжелика пять долларов, можешь сходить в магазин и купить себе новые трусы. А завтра его какая-то молодая вертихвостка увлечет, и он тебя под зад ногой. А детей отберет. Потому что он — американец, а Америка своих граждан охраняет. А ты — чужачка, пришлая, понаехавшая. И ничего ты не сделаешь. Будешь всю жизнь терпеть. Хочется тебе такой жизни, да?

— А что мне делать? — опустила голову Анжелика.

— Во-первых — не унывать. Потому что лишние слёзы-сопли проблему никак не решают. А решение здесь одно — стань кем-то, чтобы из себя что-то представлять. Стань с ним на равных. И вот тогда ты можешь быть равноправным партнёром. Брак — это равноправное партнёрство. И только на таких условиях ты сможешь быть счастливой и не бояться о завтрашнем дне.

— Я поняла… — задумчиво сказала Анжелика, — я выучу английский, получу образование, а потом выйду замуж за Джоша!

— Уже лучше, — кивнула я, понимая, что за пять лет концепция ещё десять раз изменится.

А через день состоялся тот разговор с Всеволодом. Мы беседовали в его библиотеке, как обычно.

Он удивлённо рассматривал мой листочек, на который я выписала тех людей, которых хочу видеть у себя в группе.

— Хм… удивительно, — наморщил лоб старейшина, — почему семь, а не десять?

— Потому что я считаю, что в группе должны быть близкие доверительные связи. А десять человек — это уже практически толпа. Да и семь многовато, но, если будет меньше, можем не справиться с некоторыми делами.

— Угу… ясно…. — задумчиво протянул Всеволод и тут же поднял взгляд на меня, — Любовь Васильевна, ну я всё понимаю. И в целом к кандидатурам у меня каких-то замечаний нет. Вот только…

— Что вот только?

— Одна кандидатура меня… как бы это сказать…?

— Смущает? — подсказала я.

— Да, смущает, — кивнул Всеволод.

— Если вы имеете в виду Петра Кузьмича, то это из-за того, что он юрист. Я бы, конечно, лучше Валентина взяла. Но вы же не отдадите.

— Валентина не отдам, — опять кивнул Всеволод. — Но нет, меня совсем другая кандидатура смутила…

— Какая? — не поняла я.