Я поднялась и не обращая внимания на предупреждающий строгий взгляд Алана, передвинула стул ближе, поставила прямо напротив койки и уселась снова. Подалась вперёд, заглянула в глаза — прозрачно-голубые, полные паники. Продолжила успокаивающим тихим голосом:
— Не переживайте. Если вы ни в чём не виноваты, вам никто не причинит зла!
Мужик снова бросил выразительный опасливый взгляд на кулаки Алана, и я мысленно вздохнула. Я бы тоже на его месте не доверяла моим словам рядом с этой горой мышц.
— Просто расскажите мне, пожалуйста, как прошёл ваш вчерашний день?
Он снова посмотрел на меня, сглотнул, и видно было по лицу — пытается сосредоточиться, собраться с мыслями и вспомнить… судя по растерянности, которая появилась на его бледной физиономии, то ли с мыслями не густо, то ли провалы в памяти.
— Что было утром, например? — подсказала я.
— Ну… утром… я поел кашу, попрощался с женой и дочкой и пошёл на работу…
— Дочке вашей сколько лет? — спросила я тихо.
— Три годика! — расплылся в улыбке узник. — Мальчика ещё хотим…
Он опомнился, погрустнел и повесил нос.
— Вот расскажете всё, что надо, и пойдёте домой! — заверила его я.
— Не торопи события, Мэгги, — проворчал сурово Алан за моей спиной. Я чувствовала, что он рядом, следит за каждым жестом заключённого. И правда, охраняет! Это было приятно. Пожалуй, в идее телохранителя и правда что-то есть.
Но Стефан всё равно приободрился. У него была истрёпанная бедная одежда, кое-где аккуратно зашитая женской рукой. Узловатые пальцы на натруженных руках, которые он сложил на коленях, как старательный ученик.
— А кем вы работаете? — задала я следующий вопрос.
— Так это… разнорабочий я! В лечебнице городской, для бедняков которая. Выполняю всякую чёрную работу. Подмести там, дров нарубить, мусор вынести, на кухне даже иногда подсобляю…
— Работали вчера допоздна?
— Знамо дело! — вздохнул узник. — Работа такая. В лечебнице вечно что-то надо помочь. Лекарей мало, больных много, дел невпроворот… да ещё сменщик мой, гад такой, опаздывал…
— Домой когда ушли, уже темно было?
На его лице появилось странное отсутствующее выражение.
— Домой… я… наверное. Да. Не знаю.
— Не помните? — участливо спросила я.
Он так упорно хмурил брови, пытаясь вспомнить, что мне его снова стало жалко.
— Какой дорогой домой обычно ходите?
— Ну так это… через площадь же! Главную! Там еще всякой снедью торгуют, хотел дочке гостинец какой принести сладкий!
Площадь.
Ту самую, значит, где бабка странная сидела.
— Кого-то на площади видели?
Морщит нос… качает головой.
— Как в Тупик Старых Королей свернули, помните? Зачем вы пошли той дорогой? Вы там живёте?
— Ой, нет! Живу я, конечно, в Нижнем городе, но только далеко от этой дыры! У меня ещё заработка хватает!