Стоп.
В который раз одёргиваю себя за то, что снова думаю о том, о чем не должна.
В нише меж книжных шкафов, прямо напротив письменного стола, висит ещё одна картина, намного больше предыдущих, и написана явно маслом — не его техника, и даже по краешку, который мне отсюда виден, кажется, что не его руки. Картина небрежно завешена зелёной бархатной портьерой, выглядывает лишь правый нижний угол.
Я подхожу и рывком отдёргиваю, вызывая целое облако пыли…
С портрета на меня смотрит Бастиан.
Придворный художник изобразил своего короля таким, каким увидел в пору расцвета его недолгого правления.
Ему здесь лет восемнадцать на вид, совсем юный. Но ошибиться трудно, сходство в оригиналом поразительное. Я жадно вглядываюсь в детали.
Волосы у него были длиннее, чем сейчас. Задумчивый взгляд — а на губах дерзкая улыбка.
Стальной парадный доспех с позолотой, по-королевски вычурный и броско украшенный.
Одной рукой небрежно опирается на меч… а в другой — алая роза. В этом его двойственность. Обманчивая мягкость, но внутри — острая сталь. Он не сломался за десять лет в одиночной камере. Его кровь осталась такой же горячей — даже, наверное, сделалась больше чем горячей, теперь это расплавленная лава в жилах. Уж я-то знаю.
Воспоминания снова накрывают, утягивают в свой мучительный водоворот.
Становится дурно. И это не только от духоты.
Ноют следы от зубов. Привычным жестом касаюсь ладонью шеи. Ухожу прочь от портрета, силой отдирая от него взгляд. Портьерой не задёргиваю, убеждая себя тем, что просто не хочу нового облака пыли.
Решаю осмотреть комнату дальше.
Даже не знаю, зачем. Меня просто тянет. Мне нужно.
Отодвигаю массивный стул тёмного дерева с мягким зелёным сиденьем, усаживаюсь.
Тяжёлый такой. Но сидеть удобно. Широкие подлокотники по краям истёрты. Он проводил в нём много времени. Он был не из тех королей, который тратят своё время на охоту и рыцарские турниры.
Закрываю глаза и просто сижу какое-то время неподвижно. Борюсь с подступающими слезами.
Меня снова преследует его образ. Как будто он здесь сейчас, рядом, стоит над моим плечом и смотрит на меня сверху.
Открываю глаза. Действительно смотрит. С портрета.
Но я уже взяла себя в руки и решила, что раз я здесь, то пойду до конца. Узнаю всё, что могу, иначе потом меня будет голодным волоком раздирать на части неутолённое любопытство.
Замечаю, что верхний ящик стола закрыт на ключ. Который небрежно оставлен прямо в замочной скважине.
Поворачиваю его и выдвигаю ящик, и то, что там вижу, пробивает окончательно щит моей притворной невозмутимости.
На старом, пожелтевшем листе бумаги — выведенный пером список.
Штук десять строчек. В них женские имена.
Алисия Фостергловер.
Марианна Реннская.
Леди Даяна (вдова) — напротив большой знак вопроса.
Матильда Фостергловер.
Марта Ламберт.