— Ну, конечно принесу! — не стала окончательно огорчать её я, — как только найду эту чёртову банку — так сразу к вам!
Тётка облегчённо упорхнула, многословно рассыпаясь в благодарностях, а я поняла, что нужно с этой квартиры сваливать, и побыстрее. А то мой адрес в «Хопёр-Инвест» знают, ещё немного подождут и начнётся паломничество, не отцепишься.
Дома я ждала Анжелику из колледжа и заодно жарила картофельные драники. Неистово захотелось вдруг драников. Знаете, иногда так бывает: живёшь себе спокойно, всё хорошо, и тут бац — захотелось драников, хоть умри! Приходится бросать всё и срочно жарить.
В общем, сковорода весело шкварчала, горка драников потихоньку росла, когда в дверь позвонили.
Чертыхнувшись, я торопливо отодвинула сковородку от огня и пошла открывать.
На пороге стоял Пивоваров. Был он собран и целеустремлён.
— Пётр Кузьмич, заходите, — радушно сказала я, — а я как раз драники жарю. Так что вы вовремя пришли.
— Да я поговорить только, — смутился Пивоваров и сглотнул слюнки, так что у меня сразу потеплело на сердце, и я усмехнулась (у меня всегда теплеет на сердце, когда я вижу голодного мужчину, которого можно накормить):
— Сковородка как раз раскалилась. Я драники на ужин жарю. Идёмте на кухню, заодно и поговорим.
Устроившись за столом на «своё» место (облюбованное им ещё с прошлого раза), Пивоваров обильно макнул драник в сметану, торопливо и жадно откусил, прожевал и удовлетворённо сказал уже более добрым голосом:
— Всё, Любовь Васильевна, дело сделано!
— И кто же едет в Америку? — спросила я деланно равнодушным тоном, хотя у самой сердце таки ёкнуло.
— Да нет же, этот вопрос ещё не решился, — крякнул Пивоваров и сердито макнул оставшийся кусок драника в сметану ещё раз. — Собственно я его тоже хотел с вами обсудить. Но сейчас я о другом.
Он сделал паузу и с ожиданием посмотрел на меня. Его уши двигались в такт поглощаемому дранику.
Я не стала выпендриваться и спросила:
— О чём же, Пётр Кузьмич?
— Об ЛДПР, — торопливо проглотив драник единым могучим глотком, похвастался Пивоваров.
— Так вы решили вступить? — обрадовалась я и положила ему ещё горяченьких.
— Я не только вступил сам, но и нашел остальных кандидатов. Пятерых!
— Да там всего нужно было троих, — осторожно сказала я.
— Я знаю, но я нашел больше. И, думаю, это не предел.
— Вот и замечательно! Я их знаю?
— Из тех, кого знаете, это Зинаида Петровна. А с остальными познакомлю при случае.
— Рыбина? — я вытаращилась на Пивоварова так, что у меня чуть партия драников не пригорела.
— Она, — самодовольно усмехнулся Пивоваров, — узнала, что вы, я и Арсений Борисович в ЛДПР и тоже решила вступить.
— Но как… — я не могла внятно сформулировать обуревающие меня чувства.
— В Америку сильно хочет, — ехидно хихикнул Пивоваров, — причём не потому что прям ей вот в Америку срочно надо. А чтобы утереть нос Белоконихе. Думаю, когда Белоконь узнает, то тоже вступит в ЛДПР, ещё и секретарём проситься будет. Чтобы утереть нос Рыбиной.
— Очуметь, — покачала головой я.
— А теперь говорите, зачем всё-таки ЛДПР и что дальше делать будем?
— Ох, — вздохнула я, сняла последнюю партию драников со сковородки и уселась напротив Пивоварова за столом. — Давайте для начала наберём людей, зарегистрируем свою ячейку и соберёмся. Уверена, нам будет о чём поговорить.