— С английским? — удивилась такой резкой и неожиданной смене темы она, — а зачем вам это?
— Ну мы же вроде как в Америку собираемся, — напомнила я.
— Ну да, — понятливо кивнула та и с гордостью пояснила, — с английским у меня неплохо.
— Неужели? — удивилась я, — в советских школах уроки английского проходили формально, и ученики, хоть и зубрили много всякой ерунды, но почти не разговаривали.
— А я училась в спецшколе. Для детей партийный работников. С углублёнными языками. Я и французский, и немецкий хорошо знаю, — похвасталась она, — родители думали, что я по дипломатической линии пойду. А я влюбилась в Ярослава, и пошла учиться в Тимирязевку, чтобы с ним быть вместе. А потом замуж вышла, на третьем курсе, дети пошли…
— Это отлично, — кивнула своим мыслям я.
— Так что в Америке я не пропаду, спросить дорогу в Голливуд сумею.
Я улыбнулась и задала вопрос:
— Ольга Ивановна, а вы природу Америки хорошо знаете? Меня местная растительность интересует.
— А зачем вам растительность?
— Хочу понимать, какие виды деревьев и трав там неустойчивые.
— Неустойчивые к чему?
— К появлению других видов. К примеру, чужеродных, — усмехнулась я.
— Простите, но разве внедрение чужеродных видов не является биологическим загрязнением? — нахмурилась Сиюткина.
— И диверсией, — кивнула я и добавила. — Ольга Ивановна, я вас очень прошу изучить этот вопрос досконально.
Сиюткина пообещала изучить и отчалила. А я задумалась. Устроить америкосам внутреннюю экологическую катастрофу, чтобы им было чем заниматься и не лезть в жизнь других стран — это ещё полдела. Но нужно бить по всем фронтам. И особые надежды были у меня на товарищей Комиссарова и Куща.
Интересно, она-то хоть английский знают?
А на работе, на следующий день, у меня на столе обнаружилась коробка конфет «Птичье молоко» и три печальных гвоздички, сиротливо лежащие среди бумаг.
Зашибись!
Кажется, моим спокойным денькам пришел конец, — вздохнула я.
Чёртов Алексей Петрович взялся за меня решительно и неотвратимо. И вот как его теперь спровадить?
Нет, так-то от небольшого романтического приключения я бы не отказалась. У каждой женщины должен быть рыцарь её сердца. А если не рыцарь, то хотя бы любовник. Иначе потом всякие болячки женские начинаются. Да и обабиться без наличия рыцаря незаметно можно. Вот ходит такая женщина, ходит, вся воздушно-красивая, вся в локонах, на каблучках и в рюшах. А потом вроде и не так много времени прошло, бац — и она уже в туфлях на низком ходу, волосы в пучок, без косметики и растолстела так, что ни в одну юбку не влезает.
Да и просто, романтика — это приятно.
Но не сейчас, когда на кону стоит жизнь моего Пашки. Когда я уже начала хоть какие-то реальные шаги делать. И тут сейчас престарелый ловелас этот, как чёрт из табакерки!
Хотя не такой уж он и престарелый. Если по правде, то я его ведь значительно старше.
Я задумалась и поймала себя на мысли, что на полном серьёзе размышляю, как бы приобщить Алексея Петровича к диверсионно-партизанской деятельности. Он таки научный сотрудник, значит, мозги однозначно есть. Осталось найти и ему соответствующую общественно-полезную роль в моей группе.
И вообще — хочу забабахать им цветную революцию в какой-нибудь Алабаме и Техасе. Пусть развлекаются, пока мы будем свою страну из осколков обратно склеивать.
Лишь бы нас не трогали. И не мешали.
Я поставила гвоздички в вазочку, налила туда воды из большого графина и раскрыла свой «Блокнот мести».
На первой странице я вывела каллиграфическим любашиным почерком: