— Волька находится при смерти, — решительно влезла в разговор женщина, видя, что толку от мужичка нету, — он в коме и врачи не дают ему никаких утешительных прогнозов…
— Но он не умер, — развела руками я, — в коме он может находиться и двадцать лет. Так кто вы такие? Пришли на кладбище место продавать?
Я просто когда-то смотрела программу по телеку, как расследовали дело о махинациях с местами на кладбище. И вроде это как раз происходило в «лихие девяностые».
— Как вы могли такое подумать⁈ — вспылила женщина.
— Вы так и не представились, — в третий раз напомнила я.
— Ах, да, — кивнул мужчина и предупредительно коснулся руки женщины, которая сразу же сдулась. — Я — Виолетта Петровна. А это — Альберт Альбертович.
Она посмотрела на меня так, словно я при звуках этих имён должна была как минимум сплясать радостную лезгинку.
— И что? — прищурилась я, — мне это ничего не говорит, Виолетта Петровна вы или Клавдия Степановна.
— Я — сестра Воли, — торжественно сообщила женщина.
— Сестра? — я задумалась, вроде бы у Владимира было другое отчество. — Сводная что ли? Если вы сестра Владимира, то почему тогда вы считаете, что это я — ближайшая родственница? Я же просто сестра его жены.
— Троюродная, — чуть смутилась женщина.
— И что же вам от меня нужно, Виолетта Петровна? Наследство пришли делить? — не удержалась от ехидства я.
Но, судя по выступившему багровому румянцу на скулах троюродной сестры — я попала прямо в точку.
— Почему делить⁈ — влез в разговор Альберт Альбертович.
— Альберт, подожди! — одёрнула его Виолетта Петровна, но было уже поздно. Я всё поняла.
— Значит так, — тихо сказала я, — У Владимира есть жена. Живая жена. Это — раз…
— Она убийца! — возмущённо взвизгнула Виолетта Петровна.
— Следствие ещё не закончено, — развела руками я, — кроме того, Тамара находится на лечении в психоневрологическом диспансере. Она больная. И отбирать у неё квартиру я не позволю…
— Да нахрен нам ваша квартира! — взорвался Альберт Альбертович, но Виолетта Петровна тут же наступила ему на ногу, и он испуганно умолк, смущённо и бессмысленно моргая.
— Договаривайте, — велела я.
Виолетта Петровна и Альберт Альбертович переглянулись и ничего не ответили.
Я тоже молчала, ожидая ответа. Повисла неловкая пауза.
Виолетта Петровна поджала губы, Альберт Альбертович прокашлялся, а я всё также молчала, выжидательно глядя на странную парочку.
Наконец, когда пауза настолько уже затянулась, что это стало неприличным, Виолетта Петровна выдавила измученную улыбку:
— Ладно, извините, Любовь Васильевна, — мы потом зайдём.
Она развернулась и торопливо зацокала каблучками вниз, таща за собой на буксире слегка обалдевшего Альберта Альбертовича.
Хорошо, что я была в комнатных тапочках из войлока, мягко и бесшумно я сбежала вслед за ними, в надежде подслушать их разговор.
К сожалению, почти ничего я не услышала. Но прежде, чем дверь подъезда захлопнулась, удалось уловить одно слово — «завод».
Теперь мне стало ясно, куда нужны были деньги, вырученные за дом отца Любаши.
Осталось только узнать, что же это за завод и где он находится?