— Кто старая⁈ Это вы сейчас обо мне так сказали⁈ — взвилась Белоконь, — Да я, между прочим, моложе вас, Зинаида Петровна, на три года! На! Три! Года! Так кто из нас тут старая, а⁈
— Мы сейчас говорим не о возрасте, а о том, кто как сохранился… физически и интеллектуально, — парировала Рыбина, а Комиссаров не выдержал и фыркнул.
А потом опять не выдержал и загоготал.
Белоконь взвилась и аж посинела от дурной крови, которая ударила ей в голову от ярости.
И я поняла, что сейчас будет Ватерлоо.
Но честно скажу (признаюсь), мне было любопытно, кто из них победит, и я не стала прерывать конфликт в зародыше. Ведь это прекрасная возможность посмотреть и оценить их боевые качества. Так сказать, в условиях, приближённых к бою.
— Сама дура! — завизжала Белоконь и бросилась на Рыбину.
Думаю, драка была бы эпичной, но. К сожалению, им помешали — Рыбину схватил Кущ, а Белоконь — Комиссаров. Они растянули их, взъерошенных, тяжело дышащих, в стороны.
— Думаю, Любовь Васильевна, что если мы Зинаиду Петровну и Ирину Александровну оставим дома, то наша делегация только выиграет от этого.
— Это не вам решать! — фыркнула Рыбина, — пусть коллектив скажет!
— Но я, как это говорится, тоже некая часть коллектива, — хмыкнул Пивоваров.
— Не надо людей провоцировать, Пётр Кузьмич! — психанула Белоконь.
И тут они обе набросились на Пивоварова. Ему досталось за всё, и за то, что он такой-сякой, и за какие-то билеты на спектакль столетней давности, но больше всего их возмутило, что он увивается вокруг меня.
Я аж покраснела и поспешила прервать дискуссию:
— Так, товарищи! Тихо! — рявкнула я, — я смотрю, вопрос ещё не решен. Тогда зачем мы отнимаем друг у друга время? Вы подумайте ещё денёк, потом сообщите мне решение. А я пойду, а то некогда мне. Сейчас дети из деревни приедут. Так что я побежала!
И после этого я действительно сбежала, оставив за спиной очередной этап военных действий. Пусть сами там разбираются.
Дети приехали радостные и весёлые.
— Тётя Люба! — с порога закричал Ричард, — ты представляешь, мы с дедом Васей соревновались, кто больше наловит рыбы! Он поймал большого сома. Но зато я поймал аж четырёх во-о-от таких окуней!
— Рич! — недовольно крикнула от порога Анжелика, — ты куда ломанулся? Я что, сама эти сумки тащить должна?
— Да подожди ты с сумками! — возмутился Ричард, — дай, хоть я с тётей Любой поздороваюсь.
Увы, я не успела сказать детям, чтобы вели себя потише в связи с обострением у соседки. Как тут же дверь у неё в квартиру распахнулась (не иначе в засаде сидела и подслушивала) и она завопила прямо от порога возбуждённо-радостным голосом:
— Так вот, значит, как, Люба! Анжелка твоя за Ричардом ездила в село! Сама! А она несовершеннолетняя! А органы опеки знают, как ты над детьми издеваешься? Всё ради денег, да, кукушка⁈ Набрала их, чтобы государство деньги платило, а сама исплу… исрполуа… исплуатируешь!
Анжелика закатила глаза и с презрительным видом захлопнула дверь прямо перед лицом Ивановны, оборвав её монолог на полуслове.
— А я говорила тебе, тётя Люба, надо валить отсюда! — заявила она, оглянувшись на двери, — это ещё Белка не приехала. Ты представляешь, что тогда будет?
— Ты права, Анжелика, — вздохнула я, — и я сильно жалею, что не послушалась тебя сразу.
От моих слов глаза Анжелики сверкнули радостью, мол, вот я какая.
— Ты даже не представляешь, что она творила сегодня утром! Еле-еле Серёга её угомонил. Так что переезжаем прямо сегодня.
Я замялась, глядя на детей. Мне показалось, они устали с дороги. Ну что я, разве не перетерплю ещё денёк-другой?
Но тут Ричард неожиданно для меня сказал категоричным голосом:
— Сейчас прямо давайте и переедем! — он повернул ко мне загорелое до черноты лицо и улыбнулся, показав ямочки на щеках.