— Пощадите, госпожа-а-а-а, — донеслось изнутри.
Я вздохнула, развернулась и помчалась обратно в поместье — узнавать, что же такого натворил Уэйн, что все от меня шарахаются. Когда я вошла внутрь, то едва не столкнулась с нашей третьей наблюдательницей Айне. Закон подлости? Но хоть эта девушка, которая подослана магическими следователями, не должна меня пугаться? Она ведь шпионка, нервы как сталь, на лице улыбка.
Нервно-паралитическая такая улыбка.
Да-а-а, зря я на это надеялась, потому что Айне сбежала от меня быстрее, чем я смогла сказать хоть слово.
Что сделал Уэйн, пока находился в моем облике?!
Уэйна я смогла отыскать лишь при помощи Франсуа-Доминик, которая даже услужливо прокатила меня до одной из потайных комнат.
— Уэйн, доброго утра, — сказала я.
Не знаю, что было в моем голосе, но Уэйн, мирно жевавший какой-то бутерброд, так и застыл с ним во рту буквально на пару секунд, после чего моментально впихнул его себе в рот, резво прожевал и спросил:
— Что случилось?
— Да, именно это я и хотела спросить. Что тут случилось, пока меня не было? Почему от меня шарахаются все наши наблюдатели как от прокажённой?
Глава 20. Часть 3
— Стойте, стойте. — Уэйн поднял руки вверх. — Я думал, что это вы что-то сделали с нашими наблюдателями, поэтому они от меня шарахаются.
— Что могла сделать беззащитная хрупкая женщина без капли магических сил? — Я приподняла бровь, выразительно глядя на Уэйна.
— Как показывает практика — очень и очень многое, — пробормотал себе под нос Уэйн. — Вот только, госпожа Кира, когда я в первый раз встретился со слугами в вашем образе, то они уже были до смерти напуганы. Я думал, что это вы что-то сделали...
— Что я могла сделать? И зачем?
— Ну, напугать их достаточно, чтобы они не пугали детей...
— Каких детей?
— Алекса, Амелию, Эву и Даниэля, — пояснил Уэйн, глядя на меня весьма укоризненно.
— Их? Пугать? Мы точно об одних и тех же детях думаем?
— М-м-м, тут вы правы. Но тогда я почему-то решил, что вы перестраховались... В конце концов, всегда лучше наблюдатели пуганые, чем непуганные.
— И чем же?
— Тем, что не сделают ничего лишнего и, конечно же, не приблизятся к детям. Как показывает практика, такие пуганые взрослые остаются... целее. Хотя бы психологически.
— И то верно. — Я кивнула. — Тогда у меня вопрос. Если наблюдателей никто из нас не пугал, то почему же они напуганы?
Мы переглянулись с Уэйном, задумались буквально на секунду, после чего, шумно выдохнув, синхронно сказали:
— Дети.
— Если спросим прямо, то они не признаются же? — сказал Уэйн. — Понял, не признаются.
— Когда вы в первый раз заметили, что наблюдатели ведут себя странно?
Не то что я рассчитывала, что Уэйн все помнит, но... Он и впрямь помнил, причем очень подробно.
— На следующий день после вашего с Дитрихом отъезда. Я спустился вниз на кухню и попросил Сару испечь еще булочек. То есть, сначала я отправил детей, но они принесли мне всего две штуки. Я решил, что наблюдательница пытается спровоцировать конфликт, поэтому отправился сам. Но что если...
— Если она не планировала ничего провоцировать? Если детишки попросили о чем-то странном, сказали нечто... пугающее. И тогда-то Сара и начала бояться? — подсказала я. — Где дети? Учатся?