— Лонченг, — повторил я. Теперь он бегло говорил по-английски. Он кивнул с улыбкой.
— Как так получается, что ты можешь говорить по-английски, но, вернувшись в реальный мир, испытываешь трудности?
— Возможно, мы говорим на универсальном языке. Языке Лонченга.
Я фыркнул, никогда не думал об этом.
Я последовал за ним по ветреной тропинке, которая пересекала горы, и знал, что это путешествие займет некоторое время.
По крайней мере, у меня был благородный спутник.
Он сказал мне сосредоточиться, так как это путешествие я должен был проделать сам. Он не мог ждать меня, когда я войду в Шенди (кит. Shèngdì) — Святую Землю.
Загробную жизнь.
Я кивнул. Я знал, что моя способность выслеживать приведет меня домой.
Елена приведет меня домой.
Мы не устали и не проголодались; я все время чувствовал себя сытым, а потом Чжудо сказал мне, что это из-за монахов, которые кормили нас из пробирки на другой стороне. Это было то же самое, чем Констанс кормила Елену. Чтобы сохранить ее органы живыми.
Быть накормленным было единственным способом совершить это путешествие, если ты не был мертв.
Я знал, что я был не первым, кто совершил это путешествие.
Как мертвые находили свой путь в святую землю?
— Они выбрали кратчайший путь, Рубикон. Мы должны свернуть на проселочную дорогу.
Я разинул рот, глядя на него, и Чжудо проник в мой разум. Он мог слышать мои мысли?
Мои губы изогнулись в улыбке, а ноги продолжали идти.
После этого у нас было много молчаливых бесед. Это было глубоко и о таких вещах, о которых я даже не задумывался.
Он интересовался Пейей и мной и отдал бы все, чтобы увидеть это, но он знал о стене, и как только войдешь, уже не сможешь вернуться.
Я рассказал ему все, что мог. Мы говорили о его семье.
Очевидно, он отказался от всего этого, когда присоединился к своему дяде и монахам.
Он не пожалел об этом ни на мгновение.
Его цель была жизненно важной, и когда его человеческое тело умрет, он тоже отправится в Шенди.
Ближе к святой земле происходили странные вещи.
Я изо всех сил старался дышать, и мне казалось, что я занят тем, что теряю свою драконью форму. Мой рев, как и сказала Энни.
— Просто сконцентрируйся, Рубикон. Тебе не нужен воздух. Тебе нужно сердце. — Он постучал меня по груди, и я кивнул.
— Почему я так себя чувствую?
— Потому что ты не умер. Хранитель мертвых не обрадуется, что ты превратил свои сферы в это, но он позволит тебе пройти.
Я кивнул.
— Действуй быстро, потому что там ты потеряешь себя. Не успеешь оглянуться, как тебе, возможно, никогда не захочется уходить.