— Мой король, пожалуйста, — взмолился я.
— Я отложу рассмотрение дела до трех часов дня сегодня.
Он кивнул охранникам, и затем они увели четверых, чьи имена я назвал.
— Калеб. Он будет судить справедливо, Блейк, — сказал Эмануэль.
— Ты этого не знаешь.
Это вывело меня из себя, и мне захотелось высказать Альберту все, что я думаю. Он никогда не был рядом со своей дочерью из-за лиан, и теперь, когда она нуждалась в нем больше всего, его все еще не было рядом.
Я замер, услышав шум, который происходил в его кабинете.
Крики срывались с его губ, и мой отец пытался успокоить его.
— Это процесс Бориша, Блейк. — Голос Эмануэля раздался у меня за спиной. — Я забыл, что это против правил — быть судьей, когда истцом является кто-то близкий. Я знаю, ты слышишь, что там происходит. Дело не в том, что он не хотел выносить им приговор. Они могли бы выйти на свободу, если бы он это сделал.
До меня наконец дошло, о чем он говорил.
— Поверь мне, когда я говорю, что Калеб — твой лучший выбор из-за прошлого. Он никогда не уделял Елене ни грамма своего времени. Или тебе. Он справедлив.
Мой гнев и дурное настроение отступили.
— Итак, мы возвращаемся в три часа.
— Я постараюсь получить больше свидетельских показаний. Чарльз должен быть здесь.
— Почему его нет?
— Не знаю.
— Выясни.
Он кивнул и ушел.
Я изменил свой курс и вернулся в комнату Елены.
Энни уже ждала в комнате. Она встала и, заливаясь слезами, направилась ко мне.
— Я горжусь тобой, Анук.
— Мне на них насрать, Блейк. Я забочусь о тебе.
— Знаю, но я не святой, Энни. Поверь мне, я натворил в своей жизни много гадостей.
— Продолжай это повторять, приведи пример?
— Твоя мать тебе не говорила?
— Она сказала, что это в прошлом.
— Так и есть, но это часть меня, и так будет всегда. Я все еще тот Блейк, которым мне нужно было быть.
— Тогда расскажи мне, чтобы я знала, что с тобой все будет в порядке, пожалуйста?
— И что потом, ты уставишься на меня, как на чудовище, как на Уилла и Сеймора?
Ее лицо вытянулось, ноздри раздулись.