Я покачал головой и встал. Чарльз был прав. Они поверят старику, прежде чем принять слово Елены, а она была дочерью короля Альберта.
Чарльз понравился мне еще больше. Король Альберт выразит свою благодарность Чарльзу и его доброте. Я молился, чтобы мы не потерпели неудачу в его освобождении.
Я посмотрел на часы и хотел поговорить с Еленой, но она все еще разбиралась с Калебом и Гельмутом. Она выйдет на связь, когда я буду ей нужен.
Около половины двенадцатого я был в постели. Зазвонил Кэмми. Это был Эмануэль.
Я ответил. И появилась его голограмма, демонстрирующая широкую улыбку, игравшую на губах.
— Смотрел сегодняшние новости?
— Сегодняшние новости? Что? Репортеры бомбардируют всех подряд, чтобы выяснить, говорит ли Елена правду?
— Нет, встречу с Калебом. Гельмут должен был сыграть свою роль, но она потерялась во время встречи с Калебом. А потом она сорвалась на репортерах.
— О, черт.
— Нет, Блейк, это было эпично, — Эмануэль провел рукой по своей лысой голове.
— По какому каналу?
— Держу пари, они будут повторять это по кругу.
Я вздохнул. Я не разделял энтузиазма Эмануэля.
— Значит, он ей не верит. — Я имел в виду Калеба.
— Что-то не похоже на это. Калеб все еще думает, что Елена использует это как тактику борьбы. Она сказала ему, что ее больше не волнует, будет ли он сражаться или нет.
— Черт, — выругался я и опустил голову. Нам нужен был Арис, чтобы выиграть.
— Эй, дай ему время. Многое нужно переварить, Блейк. Он поднимется на борт. Он последний человек, который хочет встретиться лицом к лицу с Альбертом, отвечая на вопросы о том, почему он не хотел драться.
— А может, и нет.
Эмануэль прищурился.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Король не хотел, чтобы мы освобождали его, Эмануэль. Как думаешь, почему Елена никому не сказала, что он все еще жив?
Он прищурился.
— Я все еще не знаю, зачем он заставил Елену пообещать ему это?
— Он мог почувствовать, что это того не стоит, Блейк.
— Да, ну, я не так устроен, и она имеет право, черт возьми, знать одного из своих родителей.
— С этим мы оба согласны. У нас все получится, обещаю.
Я кивнул, и он снова улыбнулся.
— Ты бы гордился мной.
— Я уже горжусь тобой. Идти спать. Поговорим завтра.
Мы попрощались, и голограмма Эмануэля исчезла.