Это был Эмануэль.
Мне показалось, что я снова могу дышать.
Он был жив. Король Калеб шел прямо за ним со своей гвардией. Ему это ни капельки не нравилось. И тут мое сердце остановилось, когда я посмотрел на четвертого человека, бегущего к нам. Это был Гельмут.
Фред, Джефф, Вирджил и Реймонд использовали свои способности, в то время как я оставался стоять на одном месте.
Эмануэль заслонил от нас свою компанию.
— Горан наполнил замок чарами; это я, — сказал Эмануэль. — Это я, Эмануэль, твой друг, а не враг.
— Мы знаем, что это ты, — рявкнул на него Реймонд. — Что ты с ним делаешь?
Эмануэль обернулся и уставился на Гельмута, затем снова повернулся ко мне.
— Где Елена? — спросил он, уставившись на мое застывшее тело. — Блейк, я не отходил от Гельмута с той минуты, как Елена привела нас сюда. Где принцесса?
Я повернул голову и посмотрел на Елену. Я пришел в себя и воспользовался своим розовым поцелуем, когда сердитое ворчание сорвалось с моих губ. Я атаковал стену всем, что у меня было.
Откуда, черт возьми, Горан узнал?
Вирджил и Реймонд очень быстро сложили два и два.
Мы были идиотами, которых одурачил Горан. Мне следовало довериться своим инстинктам, когда я увидела его на лестнице.
— Блейк! — закричал Эмануэль и подошел ближе.
— Нам нужно разрушить эту стену, или она умрет, — проворчал я и положил руки, охваченные розовым поцелуем, на стену. Она загорелась. Огонь побежал по углам, превращая заклинание в огненную дверь, но она так и не сдвинулась с места. Магия была могущественной, даже более могущественной, чем мой розовый поцелуй.
— Блейк! — крикнул Эмануэль, и огонь на стене исчез. Тогда они все увидели мой худший страх.
Король Гельмут и Калеб уставились на Елену и Горана, рассказывающих друг другу о том, как они оказались в ловушке, что она в безопасности.
Гельмут применил свой огонь, и все четверо, как один, обратили свои способности на стену.
Я не мог поверить, что был таким идиотом. Как меня можно было так одурачить? Я был Рубиконом, и я подверг жизнь моей принцессы опасности. Она оказалась в ловушке с одним парнем, которого мы пытались застать врасплох. Горан не просто знал, что мы придем. Он принимал участие, все спланировал.
Мне следовало принять больше мер предосторожности.
Эмануэль, Гельмут и Калеб не произносили ни слова, помогая разрушить чары. Мы даже сотворили одно заклинание вместе, которое король Гельмут хорошо знал, одно заклинание, которое он много раз использовал через своего близнеца, но это было бесполезно.
Стена ослабевала, но не разрушалась.
— Еще раз! — взревел я.
— Блейк, не работает. Он стал слишком сильным, — сказал Гельмут. — Даже для меня.
— Он — твой близнец. Должно быть, у вас с ним все еще есть какая-то связь.
— Нет. — Он прислонился к стене и сполз вниз, пока не сел на землю.
Тем не менее, Эмануэль, Калеб и я не прекращали попыток прорваться сквозь чары.
Там были Елена и Горан. Затем Горан начал говорить о смерти Люциана и о том, что во всем виновата она.
Ледяной палец прошелся по моему позвоночнику, когда я посмотрел на Елену.
— Нет! — Слово едва слетело с моих губ. Он собирался убить ее, и она подумала бы, что это было сделано рукой Гельмута.