— Мне все равно. — Она схватила меня за шею и притянула к себе для поцелуя.
Я не мог перестать целовать ее. Мы снова увлеклись, когда чистая похоть взяла верх, и я почувствовал, как теряю себя с ней.
Я больше ни о чем не думал и просто хотел доставить ей удовольствие от того, что наконец достиг своего оргазма.
Она была действительно громкой, музыкой для моих ушей, так как мы оба были под кайфом.
Она приглушила свои крики, уткнувшись мне в плечо, когда я быстрее вошел в нее, и я почувствовал, как она достигла своего третьего оргазма. Я был близок к этому. Я чувствовал и продолжал подталкивать ее к оргазму. Началось нарастание, и я стал двигаться быстрее. Оно становилось все сильнее и сильнее. Все мое тело слегка дрожало, когда я попытался оттянуть его и просто позволил ему опрокинуться, и в конце концов я проиграл и просто отпустил.
Хрюканье слетело с моих губ, когда я кончил.
Елена ничего не сказала. Она просто громко дышала.
Я посмотрел на нее сверху вниз.
— Ты все еще жива, — я поцеловал ее в макушку.
Она усмехнулась.
— Черт возьми, я побывала на небесах и вернулась обратно, клянусь.
Я рассмеялся над тем, как она это сформулировала.
— Я не мог бы сказать лучше. Это было идеально, — произнес я, глубоко дыша.
Я вышел из нее и лег на спину. Она перекатилась мне на грудь и устало рассмеялась.
— Что здесь такого смешного?
— Просто кое-что, что Люциан сказал мне однажды, когда тебе пришлось учить меня латыни.
— Тогда я был таким придурком, — проворчал я. — Что он сказал?
— Что я должна игнорировать твое ворчание.
Я рассмеялся. Я был уверен, что мой кровный брат уже знал, кем она была для меня, но не хотел отпускать ее. Он подыгрывал тому, чего не знал.
— Что латынь была для тебя как секс. Все должно быть идеально.
Я рассмеялся над этим. Люциан действительно так хорошо меня знал.
Мое тело все еще дрожало. У меня никогда раньше не было такого, чтобы мое тело вело себя подобным образом. Было ли это потому, что Елена была моей слабостью?
Я поцеловал ее в макушку. Ее тело все еще мягко вибрировало.
— Что, черт возьми, это было? — спросила она.
— Теперь ты знаешь, почему наш вид так сильно это любит.
— Что, с драконами или людьми?
— Драконами, людьми, всем вышеперечисленным, — сказал я.
— Это всегда будет так ощущаться?
Я усмехнулся.
— Надеюсь.