Испытания Трепетной струны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сотри все запреты, чтоб он был со мной.

Чтоб наши сердца, горящие спелою сливой,

Стучащие в такт сверкающих на небе звезд.

Сошлись бы в горящем, алым закатом порыве,

Сажая под окнами дома цветы сонных грёз.

Яо, плененный молитвой и просьбой к богу в соединении любящих сердец, явно разделенных статусом и положением, на минуту забыл о том, что его сюда привело, и опомнился, когда услышал голос божеств, приближающихся к возвышенному лику поэта и каллиграфиста. Обсуждали божества не кусок нефрита, не дальнейший путь в поисках легендарного артефакта, а падении и реабилитацию Сяо Хуа, говорящего на эту тему с неохотой, явно вынужденно дружескими отношениями и приятельскими чувствами поэта к генералу.

— Сяо-гэ, но ты не можешь скрываться от Владыки все время? — говорил поэт, размахивая в такт шагам и словам расписным веером, — он переживает за твою судьбу, спрашивает всех о твоем состоянии, местоположении, — и тут же веер резко закрылся, стукнулись друг об друга деревянные гарды, а со стороны друзей повеяло осенним холодом. Голос Тан Мудана стал слегка испуганным, все же, при повреждениях, полученных при падении, Сяо Хуа не переставал владеть своей стихией, не в полной мере, а на десять процентов, но мог использовать ледяной источник. Так что подморозить и охладить пыл цветочного он способен даже в таком состоянии.

— Тан-эр, если ты кому-нибудь, хоть единой душе… — начал угрожать генерал, явно призывая лезвие клина, или лёд в руку, преобразуя ее в клинок или кинжал, — то я напомню о своем прошлом титуле и статусе, — голос падшего стал ниже, грубее и жестче. Сяо Хуа напомнил Тан Мудану, что несмотря на крылья за спиной и род Махаон, он не цветочная бабочка, слагающая стихи и оды небесному Владыке, а воин снежной равнины, заслуживший боями и сражениями, кровью и потерями, свой титул и чин Генерала Севера.

— Сяо-гэ, убери клинок, — испуганно сказал поэт, обещая: — я не скажу Владыке где ты и с кем. Как и то, что ищешь, — холодный ветер стих, сменился на весенний, несущий тепло и свежесть только взошедшей травы. Напряжение между друзьями сошло на нет, отошло на задний план, словно ничего не было. Но ровно до одной фразы: — она тоже о тебе спрашивала, беспокоилась и… — цветочный не договорил, а оборвал фразу на середине, напоминая Тан Мудану цель визита их компании, и причины, по которой они прибыли в город и в сам храм. — Да-да-да, — успокаивал северного генерала поэт, ведя как раз к своей выложенной из мозаики статуе, в которой, по мнению Шень Луна, должен находиться осколок нефрита.

— Четвертый — раненный витраж,

Страны цветов восточной…

Повторял слова легенды Сяо Хуа, внимательно вглядываясь в мозаичную кладь божественного лика. Но ни один кусок мозаики так и не подошел под тон и оттенок нефритовой печати. Рядом, близко, но не то. Как и в витражном окне, описывающим момент восхождения Тан Мудана на небеса и становление божеством литературы и каллиграфии. А из этого следует вывод, что:

— Будем держать путь к следующему храму, — сказал Сяо Хуа, покидая алтарный павильон, направляясь в выделенную ему комнату, но перед этим обратился к Лун Яо, слышащему все, что обсуждалось, и видящему все, что здесь происходило: — надеюсь, Яо-эр воспитанный юноша, тактичный и вежливый, услышанное и увиденное не распространит по чужим ушам и устам, — и это не вопрос, а скорее просьба, граничащая с приказом.

— А-Яо воспитанный и тактичный, ничего не видел и не слышал, — уважительный поклон и сложенные в жесте руки, вот и все, что хотел увидеть Махаон, и увидел, убеждаясь в том, что Шень Лун прекрасно воспитал ученика, даровав ему не только мастерство владения клинком, но и вежливость к чужим тайнам и секретам.

— Яо-эр, скажи Шень-сяньшеню, что утром мы выдвигаемся в путь. Пуст это время отдыхает и набирается сил, с рассветом выходим и к храму Трепетной Струны, — а это последний восточный храм с красочными мозаиками и расписными витражами. Больше подобных храмов, подходящих бы под строки легенды, нет. Так что, дракон, кот и махаон будут надеяться, что в храме музыканта им повезет и не придется вспоминать еще божеств, или высших созданий, чьи алтарные павильоны и витражи расписаны мозаичной кладкой.

— Передам, — с поклоном ответил Яо, возвращаясь в комнату Шень Луна, спящего крепко, но беспокойным сном, снедающего прошлым и отнюдь не радужными воспоминаниями, встающими перед глазами. Единственное, чем Лун Яо мог помочь — быть рядом, держать учителя за руку, сжимать и говорить: — я рядом, учитель. Все хорошо, прошлое в прошлом. А мы в настоящем. Пусть все призраки останутся там, на курганах.

Яо не заметил, как уснул. А проснувшись утром, оказался на месте учителя, укрытый одеялом. Осознав, что произошло, и в каком положении его увидел дракон, Яо зарделся, нервно водя хвостом и ушками, прислушиваясь к дыханию рядом. Учитель, пока ученик спал, накрыл ранний завтрак, разлил по чашкам чай, разложил по тарелкам пирожные из османтуса. И стоило Яо откинуть одеяло в сторону, над ухом прозвучал голос:

— Завтракать? — вопрос, на который ответ один:

— Да, уже иду…

А дальше путь. Снова верхом на лошади, в компании снежного махаона, достаточно дружелюбно простившегося с поэтом, в прошлом капающего ему на нервы тушью и стихами. Дорога к храму Трепетной Струны не такая монотонная и спокойная, как к Цветущей Вишне, а через горы, холмы и заброшенные тропы, чаще всего используемые пешими путниками, не обремененных лишним грузом и копытным транспортом.

— Путь нам указывает Полумесяц, дорогу прокладывает лазурный нефрит, а с волей луны и поддержкой легендарного артефакта, трудности не страшны… — сказал Шень Лун, направляя коня вперед, к горной тропе, ведущей к одному из городов, жители которого поклоняются Трепетно-струнному божеству, благословляющему актеров и музыкантов.

— Надеюсь, — подал голос Яо, — нам не придется петь и играть на музыкальных инструментах, чтобы попасть в храм и навестить алтарный зал? — на его вопрос, кроме божестве музыки, никто ответить не мог, так что он остался без ответа, но с теплящейся надеждой, что все-таки нет, не придется.

10 глава «В гостях Трепетной Струны»

Яо

Я знал, что путешествие нам с учителем, а ему в особенности, так просто и легко не дастся. Все же нагрузки, от долгой верховой ездой, от города к городу, от перевала к перевалу, через горные гряды, заброшенные каменоломни, заросшие леса и заваленные много столетий назад тропы, его ослабленному телу не желательны, как и пешие прогулки, с подъемами по лестницам. Да и сражения на мечах, с иссушенными меридианами и треснутым ядром, улучшения здоровью не принесет. Но, соглашаясь на этот путь, во благо будущего секты, ее мастеров и всего учения, мы с Учителем были готовы к тому, что на нашу долю могут выпасть испытания, как на выносливость и стойкость, так и на верность своим убеждениям.

Мастер, не без моей помощи и присутствия рядом Махаона, преодолевая боль в ногах, раздирающее жжение в каналах магии от беснующихся разрядов молний Кары, проходил горную гряду за грядой, поднимался и спускался по разбитым и богами забытым лестницам, тропам, шагая вперед, к цели, ступень за ступенью, камень за камнем, становясь все ближе и ближе к заветной мечте - стать мастером меча с титулом Поднебесный.

И пусть от соприкосновения стоп с землей, ноги резало так, словно закаленная дыханием дракона сталь пронзала каждую клеточку и нервное окончание, он двигался дальше, закусывая до крови губу, рыча в голос, но не останавливаясь, а преодолевая испытание за испытанием, которые ему подбрасывала дорога к Храму.

— Шень-сяньшень, осталось совсем немного, — говорит Махаон, показывая вперед, — уже виден шпиль храмовой часовни, — уточняя, — она-то как раз и расписана мозаичным орнаментом.

— Угу, — только и сказал Учитель, стирая с вновь прокушенной от боли губы алую каплю крови, пряча ее в рукав светло-сиреневого цвета с вышитыми на верхнем одеянии листьями клёна. — Идем, А-Яо, — сказал Мастер, опираясь рукой на мое плечо.

Пятно крови скрылось в нитях вышивки, но все равно, если приглядеться, можно рассмотреть. Мы с Генералом Сяо Хуа делали вид, что не заметили крови на губах Мастера, продолжали идти к последнему горному массиву. Лестничный подъем, ведущий к территориям Струны, как нельзя кстати, был на нашем пути. И в очередной раз, проклиная всех предков и создателей Кары Небесной, следуя за мной шаг в шаг, Учитель ставил ногу на первую ступень, следом на вторую, третью и так, до небольшой колонны, с крышей и бегущим ручьем горной воды, стучащим звонкими каплями по каменной поверхности.