Единственные звуки, которые я слышу, — это шелест листьев и отдаленное щебетание птиц. Это всего лишь мы, понимаю я, в интимном окружении природы.
— Как ты все сюда принесла? — Спрашиваю я, удивляясь ее упорному труду, но мой взгляд прикован к коробке рядом с корзиной, стоящей посреди расстеленного пледа. Часть меня подозревает, что находится внутри, но я ничего не говорю, не желая портить ее сюрприз.
— Я нашла новичков, которые помогли мне все принести, пообещав, что позже смогут покататься на твоем байке.
Моя голова так быстро кружится, что готова взорваться, но напряжение рассеивается, когда я встречаю ее смеющуюся.
— О Боже, ты бы видел свое лицо.
Она сгибается пополам от смеха.
— Это не смешно.
— Совсем немного, — хихикает она, схватившись за живот, пока ее тело трясется от смеха. — Нет, я просто обещала познакомить их с некоторыми одинокими подружками из колледжа.
Я качаю головой, кивая на маленькую коробку, стоящую на земле, и она вскакивает, хватает меня за руку и тянет вниз на плед, прежде чем потянуться за коробкой.
— У меня для тебя еще сюрприз.
— Что это? — Спрашиваю я, дергая за обертку, чтобы посмотреть, что внутри. Я достаю аккуратно сложенный листок бумаги и читаю его.
— Я беременна, — взволнованно говорит она. — Я узнала об этом только вчера и держала это в тайне. Я думала, что возьму академический отпуск после того, как рожу ребенка, может быть, что-то буду изучать дома и…
Ее голос затихает, и улыбка сходит с лица, когда ее глаза встречаются с моими.
— Что? — Спрашиваю я, мои брови сдвинуты в замешательстве.
— Ты не выглядишь удивленным этой новостью, — говорит она. — Ты знал?
Черт, наверное, у меня не самое лучшее бесстрастное лицо, когда дело касается ее.
— Я догадывался, — говорю я, бросая коробку и усаживая ее к себе на колени. — Я ждал, когда ты мне скажешь.
— Но как… как ты узнал об этом раньше меня?
— Потому что я тебя знаю, — шепчу я, проводя пальцем по ее подбородку и вниз по груди. — Твоя грудь в последнее время стала нежной и набухшей, более чувствительной, когда я к тебе прикасаюсь.
Ее щеки пылают, но я не позволяю ей отвести взгляд, обхватив ее грудь поверх платья, и, верная моим словам, она вздрагивает, ее соски набухают и сильно надавливают на материал.
— Ты определенно стала более возбужденной, чем когда-либо прежде. Разве ты не заметила, как часто мы занимаемся сексом в последнее время, когда ты будишь меня посреди ночи, чтобы покататься на моем члене? Вчера ты заставила меня остановить байк посреди дороги ради секса.
— О, Боже! — Кричит она, закрывая лицо ладонями.
— Мне даже не нужно прикасаться к тебе, чтобы ты была мокрой для моего члена.
— Перестань говорить, пожалуйста, — умоляет она, но отзывается на мое прикосновение, когда я просовываю руку ей под платье и стаскиваю трусики вниз по бедрам. Ее губы раскрываются, когда я срываю с нее трусики и бросаю их через плечо.
— Хорошо, тогда позволь мне показать тебе, — говорю я, проводя средним пальцем по ее влажным складкам, ее лоно уже скользкое и дрожащее, когда я вхожу в нее своим толстым пальцем. Я издаю стон, когда ее стенки плотно смыкаются вокруг меня, жадно пульсируя.
— Блять, детка. Посмотри, какая ты узкая и нуждающаяся для меня.
Ее глаза встречаются с моими, и в этих идеальных синих глазах столько желания, что на секунду я теряюсь в них. Ее бедра начинают двигаться, медленно покачиваясь по моему толстому пальцу, влажное тепло вокруг моего пальца заставляет член истекать с потребностью заменить его.
— О, папочка. Ты мне сейчас нужен, — хнычет она, ее дыхание становится все более затрудненным с каждой секундой, а бедра лихорадочно трутся об меня.
— Блять, мне нужно быть внутри тебя сейчас, принцесса, — говорю я резко, вытаскивая из нее палец, чтобы заняться молнией. Мой член набух и сильно пульсирует, когда я наконец укладываю ее спиной на плед и направляю свой тяжелый ствол в ее лоно, жестко вонзаясь в узкую мокрую киску, ее стон смешивается с моим глубоким стоном.
— Ах, сильнее, папочка!