Неистовый голод: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы просто отлично подходим друг другу. — Сексуальный подтекст в его голосе был очевиден.

— В постели, да. За её пределами — точно, нет. — Что разочаровало её бабушку и дедушку, потому что им понравилась идея о замужестве Фрэнки с адвокатом, особенно бабушке, которая была близкой подругой матери Вэнса. — Но теперь это неважно. Правда, Вэнс, тебе лучше просто уйти. Надеюсь, что у вас с Лейлой всё наладится, и что ты заставишь её образумиться и перестать доставать меня. — Она попыталась закрыть дверь, но Вэнс понял руку, чтобы удержать её.

— Я надеялся, что мы могли бы снова стать друзьями. Перед тем, как начать встречаться, мы были ими, помнишь.

Фрэнки не назвала бы их «друзьями». Знакомые, которых свели родственники? Да. Настоящие друзья? Нет.

— Слушай, я не собираюсь ругать тебя перед моей бабушкой, если переживаешь, и полная история не дойдёт до твоей матери, если сам не расскажешь.

— Я уже рассказал, и она злится. Хотя не говорила мне. Мама твёрдо верит в «Если не можешь сказать что-то милое, не говори вообще ничего». «Молчание — золото» — одна из её любимых фраз.

Ненужное использование пословицы заставило Фрэнки нахмуриться сильнее. Она просто не понимала необходимости в пословицах. Например, «Хорошее приходит к тем, кто умеет ждать». Серьёзно? Странно, потому что она ещё не выиграла в лотерею. Или вот, «Нельзя и рыбку съесть, и косточкой не подавиться». Ну, почему нет? Есть же рыба без кости. Глупо. А ещё вот, «Льёт как из ведра». К-хм, где это видано? Зачем использовать пословицу, когда можно просто использовать фразу со смыслом? Что ж, у Фрэнки новости для матери Вэнса: молчание есть молчание — его нельзя ни услышать, ни увидеть, ни потрогать. Следовательно, оно физически не существовало и не могло быть вообще никакого цвета, не говоря уже о золотом. Но она не хотела продолжать разговор с Вэнсом, поэтому просто сказала:

— Мне нужно идти. Надеюсь, что на этот раз у вас с Лейлой всё получится. — Как раз в этот момент знакомый Мерседес с откидным верхом припарковался позади машины Вэнса. Фрэнки улыбнулась, когда рыжеволосая женщина средних лет, одетая в сшитые на заказ блузку и юбку, выпрыгнула из машины.

— Это кто? — спросил Вэнс.

— Мой агент.

Он свёл брови.

— У тебя есть агент?

— И не надо говорить так удивлённо. Ты, может, и не одобряешь мою работу, но другие, да.

— Не то, что я не одобряю. Дело в том, что ты можешь гораздо большее

Будто лепить скульптуры легко и то, на что можно надменно фыркнуть.

— Ну, береги себя, Вэнс. — То, что его прогоняют, явно задело Вэнса, и он стиснул зубы. Да, ну, то, что он не обращал внимания на её карьеру, тоже раздражало.

Шагая по тропинке, Эбигейл оглядела Фрэнки и сказала:

— Ты работала. Хорошо.

Фрэнки улыбнулась.

— И тебе привет. — Она считала Эбигейл подругой, которых было не так уж много. Фрэнки никогда не была особенно общительной и часто погружалась в работу.

— Ты же знаешь, я не люблю любезничать. — Эбигейл с любопытством посмотрела на Вэнса. — И кто ты такой?

— Вэнс Браун

— О, адвокат, который уполз к бывшей. — Да, такова Эбигейл — она не щадила ничьих чувств.

Его взгляд стал суровее.

— Я никуда не уползал.

— У него потрясающие скулы, Фрэнки. Тебе стоит вылепить его лицо. Тогда сможем раздробить нос, сломать челюсть. Может, даже снять с него скальп.

Фрэнки увидела в этой идее некоторую привлекательность, но…

— Это было бы пустой тратой глины.

— Верно.

Фрэнки отступила, чтобы пропустить Эбигейл.