Юра вдавливал в пол педаль своего «порше», то включал, то выключал музыку, позвонил и обматерил прораба, сказал любовнице Дине, что хуй ей, а не юбка от «Гуччи». Два раза он набрал Полину и попросил дать трубку сантехнику, но тот, по словам девушки, карабкался по трубам. Радовало, что ресторан был закрыт всего двадцать минут, но это тоже деньги, и их нужно вычесть из чьей-то зарплаты. Припарковав авто, Юрий ворвался в зал, зацепил ногой стул и, воспарив над полом, грохнулся, больно ударив колено. Прихрамывая, хозяин ресторана дошёл до котельной. Это было просторное помещение с высокими потолками и бурыми стенами. Ржавые трубы напоминали сложную головоломку, на тельфере зловеще покачивался массивный крюк, пахло маслом и соляркой.
– Больше не течёт? – обратился Юра к Полине.
– Нет. Вон там текло. – Полина указала пальцем на расположенную высоко трубу. – Но сантехник всё починил. Вставил какую-то новую прокладку, и всё.
– И сколько взял?
– Сорок пять евро взял. Выезд, материал и работа.
Юре показалось, что на его глаза надвинули шоры. Вадимчик подождёт с новой курткой. Анечке сегодня дарить тюльпаны вовсе необязательно.
– Сорок пять евро? – разнесло по котельной крик Юры. – Сорок пять, еби ё мать?! А где старая прокладка, Поля?
– Не знаю, Юрий Григорьевич. Не уследила.
– Потому что дура?
– Потому что за всем не уследишь.
Найдя глазами мусорник, Солин бросился к нему. Открыв крышку, посветил фонариком мобильника. Упаковка от чипсов, пустая пачка сока, газеты. Прокладки не было. Юрий метнулся к лестнице. Но сразу стало понятно, что благодаря стремянке преодолеть удастся только часть маршрута. Резво взобравшись на последнюю ступеньку, Юра аккуратно ступил на бетонную балку, взялся руками за скобы, выше и сделал первые шаги к цели. Всего их было три. Переставляя ногу, Солин понял, что теряет равновесие, замахал в воздухе руками и ухватился за резиновый шланг, что расположился на уровне плеча. Раздался скрежет, шипение, и в следующий момент резинка выскочила из скобы, на Юру полилась ледяная вода, а сам он упал в небольшую пластмассовую ванну с мутной жидкостью.
– Какой эпический пиздец! – воскликнула Полина и прошептала: – Он же, урод, удавится…
– Он самый и есть! Помоги, дура! – орал Юрий.
На крик прибежал официант Рудольф и от неожиданности прыснул. Солин этот смешок заметил.
– Ты уволен, скотина! – истерил Юра. – Помоги! Что ты, блядь, стоишь? Помоги!
– Да шёл бы ты на хер. Помоги ему ещё. – Расстегивая жилетку, Рудольф направился к выходу.
Выбравшись из ванны, Юра сел на бетонный пол и начал считать в уме. Джинсы «Армани» за 250 евро. Поносил три дня. Туфли BOSS за 300 евро. Им нет и месяца. Рубашка Ferre, купленная за 280 евро, носки Zilli – 60 евро. Юра медленно поднял запястье левой руки и застыл. Слёзы появились не сразу. Они взяли паузу, они застыли, как стрелки дорогих сердцу Patek. Юра не слышал, как зазвонил телефон Полины и как она с кем-то коротко переговорила.
– Юрий Григорьевич! Юрий Григорьевич, вы слышите?
– Слышу, да… сейчас я слышу. Мне очень холодно, но я слышу.
– Звонил сантехник. Он у нас бейсболку забыл. Я его спросила о прокладке. Он её выкинул в мусорник, что в туалете. Пошёл руки мыть, там и выкинул.
– Сколько, говоришь, прокладка стоила?
– Сорок пять евро.
– Ни хера, бля… она стоила намного больше. Она стоила несколько тысяч евро. Плюс деньги тех уродов, что пошли в другой ресторан, когда мы были закрыты… Этот сантехник поимел меня, как в самом жёстком немецком порно.
– Он же не со зла, – пропищала Полина.
– Лучше молчи. Молчи, дура…
Прессофил
Боря улетал в свою первую командировку. Волновался, удастся ли заключить хотя бы один контракт, и сказал мне по секрету, что взял с собой на удачу Маген Давид покойного деда.
Перед поездкой решил проконсультироваться:
– Михаил, что лучше привезти в подарок Юрию Григорьевичу?
– Вот! Хорошо, что спросил, – говорю. – Юрий Григорьевич коллекционирует газеты. Причём любые. Он почётный президент РКПБ.