За спиной Асами вновь раздался голос с требовательными нотками:
– Асами, опусти барьер. Пусть делают, что должно.
На этот раз не сдержалась Асами. Разъяренная его спокойствием, она резко развернулась, тут же прикрикнув:
– Нет! Я не позволю им причинить вам вред! Вам придётся убить меня, если хотите, чтобы я так просто отдала вас им на растерзание!
Его глаза судорожно раскрылись от прилившего тепла. Асами действенно готова была отдать свою жизнь, лишь бы защитить его. И как же он мог до этого думать, что все, что она к нему испытывает – это всего-то благодарность.
Пусть её пылкая речь и выбила его из колеи на пару секунд, но он тут же придал выражению строгости, чтобы убедить её в своих намерениях.
– Мы не можем находиться под куполом всю жизнь. Прекрати вести себя как ребенок! Ты должна следовать указаниям своего учителя. Так что немедленно опусти эту штуку!
Его слова так и не пробили щит из упрямства.
– Нет! Нет! Нет! И ещё раз нет! Ни за что! Я сказала вам уже, как вы сможете пройти. Если вам так угодно побыстрее умереть, то доставайте алебарду и покончите сначала со мной!
Его безупречное лицо дрогнуло, а потом и вовсе изменилось. Больше он не мог держать то самообладание, что держал так трепетно долгие годы.
Приблизившись, Рэй заключил Асами в крепкие объятья. Он мягко водил руками по её спине, а его губы касались её лба. Теперь он не страшился чужого осуждения; ведь раз саму Асами не колебали чужие взгляды, то чего ему, то было переживать из-за этого.
Он долго не разжимал объятий, которые предвещали своеобразное прощание. Всего раз, не задумываясь, он коснулся пальцами её губ. О большем он не посмел даже помышлять. Если честно, он не заслуживал даже этого легкого и трепетного, такого невесомого, но такого значимого прикосновения. Но сделал это. Разве он мог не сделать.
Рэй хотел забыться. Наклонить её голову и впиться в эти розовые, слегка обветренные губы, но все же убрал с них руку. В последней речи он решил выложить все свои чувства, не тая ни слова:
– Асами, я люблю тебя. И ты не представляешь, насколько сильно. Я готов ради тебя сокрушить скалу, удавить или быть удавленным. Я не врал и не кривил душой, говоря: «Ты всё, что мне нужно». Потому что так и есть. Пока есть ты, существую и я. Ты говоришь, что я могу пройти только через твой труп. Но если вдруг тебя не станет, то я тоже буду уже мертв. И теперь я знаю, что ты чувствуешь то же самое. И даже не меньше моего. И это настолько сильно согревает меня изнутри, что кажется, в любой момент я могу просто сгореть. Я и сгораю. Медленно. В любых твоих прикосновениях, в твоих объятиях, твоих словах. Я не привык повторяться, но все же скажу вновь. Асами Фудзивара, ты самое ценное, что есть в моей жизни. Ты моя первая любовь, моя драгоценная ученица, ты моё всё! – если до этого его глаза сверкали будто звезды, то теперь их застилала туча. – Но я не могу по другому. Эти люди жаждут мести. И я сам жажду её для себя. Мы должны отвечать за свои поступки, и я отвечу за свои. Понимаю, что ты не хочешь этого признавать, и я так тронут твоей упрямой защитой… Но все же… Прошу, позволь мне исполнить свой долг и оставаться собой до самого конца. Настоящий я ни за что не струсил бы перед приговором. И я не хочу прятаться за женской спиной. Поэтому… Если ты тоже любишь меня, дай мне умереть достойно.
– Рэй…
Ресницы Асами затрепетали, будто крылья бабочки. Его слова хоть и должны были произвести настоящий фурор, но лишь загнали её в угол, заставили жаться к нему и постараться скрыться. Неужели он действительно считает, что после такого ей будет легче отпустить его на заклание?!
Она мягко опустила свою руку на его и перебрала его длинные, заскорузлые от вечных боев пальцы.
Их взгляды пересеклись, и она осипшими голосом спросила:
– Разве отпустил бы ты меня, если бы мы поменялись ролями?
Рэй сначала будто бы замялся, пытаясь придумать ответ, но потом смиренно покачал головой. Ну, этого ответа она и ожидала.
– Тогда не проси меня об этом.
– Асами, прошу.
– …
Непроизвольно её губы сжались так сильно, что она почувствовала металлический вкус крови во рту.
Но в чем-то Рэй был прав. Она любила его таким, какой он есть. А если бы Асами позволила ему сбежать и спрятаться от правосудия, то это был бы уже не он. Обернувшись на притихшую толпу, она, пожалуй, приняла самое тяжкое решение в своей жизни и отступила, пропуская учителя вперёд.
Смотреть ему в глаза она побоялась, и поэтому её взгляд опустился и стал сверлить туфли.
Рэй ещё раз скользнул глазами по Асами, а затем подошел к стенке купола, которая в ту же секунду медленно развеялась, будто дым по ветру.
Двое мужчин встали друг напротив друга. Решительный учитель ордена «Красной Лилии» и тихий, будто шелест листвы, глава.
Рэй медленно опустил голову. Его рука легла на кулак; и хоть это и было пустой бесполезной попыткой, но он принес свои извинения:
– Знаю, мои слова ничего не стоят, но мне правда искренне жаль. Если бы можно было вернуть вашего внука и того ученика Сейю к жизни, используя мою душу, то я с радостью бы отдал её. Мне безумно стыдно за то, что учинил в ваших землях на месте ордена, который так ценит не материальные ценности, а чистоту сердца. Я не считаю, что есть оправдания мне, и даже не собираюсь искать их. Любой ваш приговор я приму без капли сожаления и каких-либо отговорок. Смиренно прошу главу вынести вердикт.