– Учитель, ну почему же вы отстранились? Вы мне так хорошо спинку нагрели.
Вскочив на ноги, он с покрасневшим лицом уставился на неё. Рэй уже хотел приструнить Асами, но когда она повернулась к нему лицом, он стал полностью уязвим перед этой легкой улыбкой.
Обычно Рэй всегда отводил взгляд, не в силах выдержать её взора. Но сейчас что-то мешало ему это сделать. Стук сердца будто увеличился в разы, и мужчина, неожиданно припав на колени, выхаркнул сгусток крови.
Асами тут же положила руки ему на плечи и обеспокоенность вскрикнула:
– Учитель!
Приподняв руку, он покачал головой, как бы говоря, что всё в порядке.
– Просто мне не хило приложили.
– Учитель, я очень волнуюсь. Прошу, скажите, если почувствуете себя хуже.
Она по-собственнически приподняла его лицо, обхватив руками и вглядевшись в проступающие синяки.
И опять же. Если раньше Рэй бы вырвался из хвата, то сейчас ему не хотелось лишать себя даже на секунду её ласки. Его глаза прикрылись, и он утонул в том теле, которым она его так милостиво одаривала. Ощущения мягких пальцев заставляли кожу покалывать. В любом месте, где она его касалась, будто проходил электрический ток; сильнее, чем тот, которым его били, но гораздо приятнее.
Неожиданно взгляд Рэя насторожился и пал Асами за спину.
Позади них уже образовалась целая толпа учеников из ордена «Нежной Азалии» и их взгляды не сулили ничего хорошего.
Правда, парочку все ещё огорождал прочный барьер, и Асами даже и не думала его снимать. Она была серьезно настроена разговаривать лишь сквозь надежную защиту.
Кто-то из учеников, находившийся на площади в тот день, когда Рэй напал на орден, лихорадочно произнес:
– Да. Теперь, вглядываясь в это лицо, я его точно узнал. Глава, именно этот человек убил вашего внука!
Асами напряглась от нехорошего предчувствия. Просто так всё это не закончиться, а у них с Рэем не было сил для нового мордобоя.
Кинув взгляд через плечо, она вмиг почувствовала холод, пробирающийся под одежду.
По виду Рэя, он и не собирался сражаться. Весь его облик так и твердил о поднятом белом флаге. Учитель ведь и до этого говорил, что должен понести наказание за свои, пусть и не осознанные, но деяния. И даже после пережитого сражения, невзирая на чувства Асами, он готов был сдаться.
К Рэю вернулась привычная прохладность, и он, приосанившись, встал, героически выдерживая пущенные в него, будто снаряды, взгляды.
Голосом, не терпящим возражения, он твердо произнес:
– Асами, опусти барьер.
Но девушка и до этого не была особо покорной и не собиралась выполнять любую его команду безоговорочно. Теперь уж точно нет. Поэтому она тоже тут же резко вскочила на ноги, встав на его защиту.
Устремив взгляд на главу, который для такой нестандартной ситуации казался слишком притихшим, она, низко поклонившись, умоляюще произнесла:
– Глава, позвольте сначала этой ученице объясниться перед вами. Не совершайте суд, не выслушав всех мнений!
Один из учеников не удержал себя и ответил за Рики Фудзимото:
– Что тут обсуждать?! Уже и так известно, что он убийца! Мы все свидетели его бесшабашных и безжалостных действий! Именно он убил несчастного Рюдзи и Сэйю! Они были пышущими юностью мужчинами, и их жизнь не должна была оборваться вот так! Что же ты хочешь нам объяснить?!
– Понимаю вашу злость и обиду. Я бы тоже мечтала порвать на части того, кто причинил бы вред моим родным и близким. И уж тем более тому, кто их убил. Но ведь Рэй в тот момент находился в бедственном состоянии и не мог контролировать или отвечать за свои действия.
Девушка с убранными волосами тут же вспыхнула:
– И это и есть твое оправдание?! Да какая разница, стал он человеком или остался бедствием! Это неважно! Важно лишь то, что он свершил! Убитых им людей не воскресить! Хочешь сказать, что пока Рюдзи и Сэйю будут кормить червей, этот ублюдок будет расхаживать по земле, наслаждаясь жизнью?!
Асами вмиг захотелось её осадить и велеть заткнуться, но они явно находилась не в том положении, чтобы раздавать команды и вести себя так дерзко. Поэтому через обиду, но она сглотнула это уничижительное высказывание по поводу личности учителя. Уж кто-кто, а Рэя точно сложно было назвать «ублюдком». Даже потому, что он, вместо того, чтобы оправдываться, как-то защищать себя или просто сбежать, готов был быть растерзан разгневанной толпой, лишь бы искупить свой грех.