Философ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Дедушка, а вот вы говорили, что в СССР плановая экономика была. А сейчас какая?» — спросил Сергей, доедая последний вареник.

Дед Афанасий задумался. «Сейчас, Серёжа, у нас вроде как рыночная экономика. Но на самом деле — ни рыба ни мясо. От старой системы много чего осталось, а новое еще толком не прижилось. Вот и получается такой вот… винегрет экономический.»

«А что, разве нельзя сразу перейти к нормальной экономике?» — удивился Сергей.

«Эх, внучек, если бы все было так просто, — вздохнул дед. — Понимаешь, экономика — она как живой организм. Нельзя вот так взять и перестроить все в один момент. Это процесс долгий и сложный. Вот смотри — было у нас большое предприятие, работало на весь Союз. А Союз развалился — и куда теперь продукцию девать? Вот и приходится перестраиваться, искать новые рынки сбыта, новые технологии осваивать.»

Сергей слушал, открыв рот. Ему казалось, что он начинает понимать, насколько сложно устроен этот мир.

«А вот скажите, дедушка, — спросил он, — а что нужно сделать, чтобы в стране экономика нормально работала?»

Дед Афанасий хитро прищурился. «А вот это, Серёжа, самый главный вопрос. И знаешь что? Я тебе на него не отвечу. Но вот что я тебе скажу — учись, думай, анализируй. Может, именно ты и найдешь этот ответ.»

Бабушка Рита всплеснула руками. «Ой, да что ж вы все об экономике да об экономике! Серёженька, ты вот что скажи — понравилось тебе косить?»

Сергей улыбнулся. «Понравилось, бабушка. Даже очень. Знаете, когда работаешь физически, голова как-то прочищается. И мысли такие хорошие приходят.»

«Вот-вот, — закивал дед Афанасий. — Это, Серёжа, самое главное. Чтобы и голова работала, и руки дело знали. Тогда и жизнь наладится, и в экономике разберешься.»

После обеда Сергей вышел во двор. Он сел на старую скамейку под раскидистой яблоней и задумался. Странное чувство охватило его — будто он прожил сразу две жизни. Одну — там, в прошлом, у мартеновской печи. А вторую — здесь, в этом тихом украинском селе.

«Может, это и есть мой шанс? — подумал он. — Начать все сначала, но уже с опытом, с пониманием жизни. Выучусь на экономиста, разберусь во всех этих хитросплетениях. А потом… Кто знает, может, и правда смогу что-то изменить? Не в масштабах всей страны, конечно. Но хотя бы здесь, в родном селе.»

А вечером, лежа в постели, Сергей думал о том, как удивительно устроена жизнь. Еще вчера он был взрослым мужиком, сталеваром. А сегодня — подросток, у которого вся жизнь впереди. И пусть в голове каша из обрывков воспоминаний и новых знаний, но ведь это и здорово! Значит, есть над чем подумать, есть к чему стремиться.

«Завтра попрошу деда еще рассказать про экономику, — решил Сергей, засыпая. — А потом… Потом будет видно. Главное — не упустить этот шанс. Шанс прожить жизнь заново, но уже с пониманием того, что действительно важно.»

И с этой мыслью он провалился в глубокий, спокойный сон. А за окном шелестели листвой старые яблони, где-то вдалеке лаяли собаки, и в небе ярко сияли звезды. Звезды, которые видели многое и знали: у этого парнишки все будет хорошо. Потому что он умеет думать, умеет работать и умеет мечтать. А это — самое главное в жизни.

Глава 19

ЗАВОД

Огромный зал гудел от множества голосов. Сергей стоял посреди этого хаоса, растерянно озираясь по сторонам. Люди в праздничных нарядах сновали вокруг, смеялись, чокались бокалами, жадно поглощали закуски с длинных столов. В воздухе витал густой коктейль из запахов духов, алкоголя и жареного мяса. Он попытался сфокусировать взгляд, но все расплывалось перед глазами, словно смотрел сквозь толстое мутное стекло.

«Где я? Что это за место?» — пронеслось в голове. Последнее, что он помнил — как лег спать в доме деда Афанасия после долгого трудового дня и душевных разговоров. А теперь оказался здесь, в этом странном месте, среди незнакомых людей. Сергей попытался протиснуться сквозь толпу, чтобы найти выход, но его то и дело толкали, наступали на ноги, забрызгивали вином. Он чувствовал себя песчинкой в бурном потоке, неспособной противостоять его силе.

Вдруг громкий молодой голос перекрыл общий гул: «Горько! Горько молодым!» Крик подхватили, он покатился по залу, нарастая как снежный ком. «Свадьба, — понял Сергей. — Я каким-то образом попал на свадьбу». Люди вокруг начали браться за руки, образуя круг. Его тоже втянули, и он почувствовал, как чьи-то горячие ладони сжали его пальцы. Круг завертелся, набирая скорость. Все слилось в разноцветную карусель, в ушах зашумело. Сергей зажмурился, пытаясь справиться с головокружением.

Когда он открыл глаза, то обнаружил себя на залитой солнцем лесной поляне. Круг распался, люди исчезли. Посреди поляны стояла старая железная кровать, покрытая цветущим разнотравьем. На ней лежала молодая пара — девушка в белом подвенечном платье и парень в строгом костюме. Они о чем-то тихо переговаривались, нежно держась за руки. Сергей невольно залюбовался этой идиллической картиной. Но что-то здесь было не так. Он прищурился, вглядываясь внимательнее. И тут его пронзило ледяным ужасом осознание — это была не кровать, а могила! Молодожены лежали в открытой могиле, утопая в траве и цветах.

Сергей хотел закричать, предупредить их об опасности, но не мог издать ни звука. Горло словно сдавило невидимой рукой. Он в панике огляделся по сторонам — поляна исчезла, теперь вокруг простиралось старое кладбище с покосившимися крестами и замшелыми памятниками. Молодая пара все так же безмятежно лежала в могиле, не замечая зловещей перемены декораций. Сергей попытался сдвинуться с места, но ноги будто приросли к земле. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. В голове лихорадочно метались мысли: «Что происходит? Почему они не видят? Как их спасти?»

Вдруг из-за ближайшего надгробия вышел старик в черном балахоне. Лица не было видно под низко опущенным капюшоном. В руке он держал длинную косу. Фигура медленно двинулась к могиле с молодоженами. Сергей понял, что нужно действовать немедленно, иначе случится непоправимое. Собрав все силы, он рванулся вперед и…

Внезапно окружающий мир снова изменился.

Теперь Сергей стоял посреди огромного заводского цеха. Вокруг гудели станки, летели искры электросварки, пахло горячим металлом и машинным маслом. Рабочие в промасленных спецовках сосредоточенно трудились у своих агрегатов. Судя по оборудованию и внешнему виду людей, это был какой-то завод времен его молодости — конец 70-х годов. Внезапно Сергей заметил, что никто из рабочих не обращает на него никакого внимания. Он попытался заговорить с проходившим мимо мужчиной, но тот даже не повернул головы. Сергей с удивлением обнаружил, что его словно не существует в этой реальности — он мог все видеть и слышать, но сам оставался невидимым и неслышимым для окружающих. В этот момент его внимание привлек громкий разговор, доносившийся из небольшого кабинета у стены цеха.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился раздраженный мужской голос: «Ты понимаешь, что ты натворил, Дмитрий Степанович? Ты хоть представляешь, какие могут быть последствия?» Сергей осторожно заглянул в кабинет. За столом сидел грузный мужчина лет пятидесяти в добротном костюме — судя по всему, директор завода. Он гневно смотрел на стоявшего перед ним начальника цеха — худощавого мужчину с залысинами, нервно теребившего в руках папку с бумагами. «Виктор Семенович, я же не знал, что этот Сергей Петрович такую кашу заварит! Кто же мог подумать, что он прямиком в комиссию напишет?» — оправдывался начальник цеха. Директор грохнул кулаком по столу: «А ты должен был знать! Должен был предвидеть! Теперь из-за твоего разгильдяйства вся наша схема под угрозой! Ты хоть понимаешь, что будет, если комиссия начнет копать?» Начальник цеха совсем сник: «Понимаю, Виктор Семенович. Но что теперь делать? Может, как-то замять это дело?» Директор задумался, постукивая пальцами по столу. Потом медленно произнес: «Ладно, сейчас главное — не дать ход этому письму. У меня есть связи в городском комитете, попробую придержать его. А ты займись этим Сергеем. Надо его как-то нейтрализовать, понимаешь? Чтобы больше не лез, куда не следует». Начальник цеха покорно кивнул: «Сделаю все, что нужно, Виктор Семенович. Не подведу». «Смотри у меня, — погрозил пальцем директор. — Если что — твоя голова первая полетит. А теперь иди, разберись там у себя».

Когда начальник цеха вышел, Сергей на секунду замешкался — идти ли за ним или остаться послушать, что еще скажет директор. Но любопытство взяло верх, и он поспешил вслед за начальником. Тот быстрым шагом направился в другой конец цеха, где располагался небольшой закуток мастера смены. Войдя туда, он плотно прикрыл за собой дверь. Сергей проскользнул внутрь вслед за ним, радуясь своей невидимости. В тесной каморке за столом сидел коренастый мужчина лет сорока — судя по всему, мастер смены. Увидев начальника цеха, он вскочил: «Иван Степанович, что случилось? Вы какой-то бледный». Начальник цеха тяжело опустился на стул: «Беда, Михалыч. Большая беда. Этот твой Сергей Петрович накатал телегу прямо в комиссию. Про все наши дела написал». Мастер охнул: «Да вы что! Вот ведь гад какой! И что теперь?» «А теперь нам всем крышка, если срочно что-нибудь не придумаем, — мрачно ответил начальник цеха. — Директор велел разобраться с Сергеем. Чтобы больше не высовывался». Мастер почесал затылок: «Может, припугнуть его как следует? Или уволить по какой-нибудь статье?» «Нет, этого мало, — покачал головой начальник цеха. — Нужно что-то по серьезнее. Чтобы и думать забыл про свое письмо». Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Наконец мастер осторожно произнес: «Есть у меня одна идея, Дима Степанович. Рискованная, конечно, но если все провернуть аккуратно…» Он наклонился к начальнику и зашептал ему что-то на ухо. Сергей напряг слух, но смог разобрать только обрывки фраз: «…труба с раскаленным металлом… будто случайно лопнула… никто ничего не заподозрит…» По мере того, как мастер излагал свой план, лицо начальника цеха прояснялось. Когда тот закончил, начальник решительно кивнул: «Действуй, Михалыч. Только аккуратно, без следов. И чтобы никто ничего не знал, кроме нас двоих».

Мастер козырнул: «Не сомневайтесь, Дмитрий Степанович. Все будет шито-крыто». Когда начальник цеха ушел, мастер некоторое время сидел неподвижно, о чем-то размышляя. Потом тяжело вздохнул и вышел из каморки. Сергей последовал за ним. Мастер подошел к группе рабочих, столпившихся у одного из станков. «Бригадир Василий Кузьмич, на пару слов», — негромко позвал он одного из них — коренастого мужика с окладистой бородой. Отойдя в сторонку, мастер что-то быстро зашептал ему на ухо.

Бригадир нахмурился, потом кивнул: «Сделаем, Михалыч. Только…» «Никаких только, — оборвал его мастер. — Делай, как я сказал. И чтоб комар носа не подточил, понял?» Бригадир снова кивнул и направился к своему участку. А мастер, еще раз окинув взглядом цех, быстро зашагал к выходу. Сергей остался стоять посреди цеха, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. Что они задумали? Какую опасность готовят для того Сергея, который написал письмо? И почему ему кажется, что речь идет о нем самом? В голове крутились обрывки воспоминаний — какая-то авария, боль, жар… Но картина никак не складывалась воедино.

Внезапно его размышления прервал громкий голос: «Эй, Серега! Ты чего застыл? Давай к печи, пора выпускать плавку!»

Сергей вздрогнул и огляделся по сторонам. Голос, окликнувший его, принадлежал молодому парню в прожженной спецовке — подручному сталевара. Он махал рукой, подзывая Сергея к огромной мартеновской печи, из которой вырывались языки пламени. «Идешь? Чего копаешься?» — снова крикнул парень. И тут Сергей с изумлением понял, что теперь он не просто невидимый наблюдатель. Каким-то непостижимым образом он оказался в теле того самого Сергея Петровича, о котором говорили начальник цеха и мастер.