Как только я добралась до мраморного ограждения, меня за плечи подхватили сильные руки и как пушинку вытащили из фонтана.
– Ты в порядке? – Пока я ошарашенно смотрела на Алекса, он судорожно убирал с моего лица мокрые волосы.
– Да что с ней будет? Подумаешь, освежилась немножко. – Дженкинс и ее подружки довольно засмеялись.
Я пришла в себя и обернулась к Пауле, чтобы сказать ей что-нибудь грубое, но Алекс меня опередил.
– Когда ты уже оставишь меня в покое? – злобно рявкнул он. – Хватит мне написывать, и не смей трогать Линду. У нас с тобой не было отношений, нет и не будет.
Дженкинс перестала смеяться и бросила сначала на меня, а потом на Алекса презрительный взгляд:
– Ну ты и козел, Митчелл.
– Как угодно. Но оставь нас в покое. – Парень приобнял меня за плечи, развернул и повел в противоположную от Дженкинс и ее подруг сторону.
– Не нужно было оставлять тебя одну, – бормотал он, пока мы двигались к парковке.
Мы нашли нашу машину, и Алекс велел мне подождать, а сам открыл багажник и достал оттуда большое полотенце, очевидно, лежавшее там для тренировок. Он накинул его мне на плечи и, прислонившись к автомобилю, виновато взглянул исподлобья. Я принялась вытирать волосы.
Мне не хотелось ничего говорить, потому что я до сих пор пребывала в легком шоке.
– Она больше не посмеет к тебе подойти, – уверенно произнес Алекс.
– Она писала тебе?
– Что?
– Ты сказал ей, чтобы она тебе больше не писала. Вы переписывались?
Митчелл на несколько секунд потупил взгляд, но мне этого хватило, чтобы рассердиться и едва удержаться от желания швырнуть в него сырым полотенцем.
– Алекс, ты можешь объяснить, в чем дело?
Ответа пришлось ждать долго. Парень смотрел себе на ладони, под ноги – куда угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядами. С каждой секундой молчания градус моего беспокойства становился все выше.
Когда я была уже готова сорваться, Алекс все же посмотрел мне в глаза.
– Да, она мне писала. И звонила. Много раз.
Полотенце чуть не выпало из моих рук.
– С самого первого дня, как мы начали с тобой встречаться. Я все время говорил ей, чтобы она не делала этого. Чтобы она уже успокоилась. Но каждый раз, когда я отправлял ее номер в черный список, она находила другие возможности до меня докопаться.
Я внимательно смотрела на Алекса, надеясь, что он шутит, но он был пугающе серьезен.
– Я почти все время держу телефон на беззвучном. Чтобы не расстраивать тебя, если она вдруг начнет звонить в твоем присутствии.
Мои одежда и волосы были мокрыми, но во рту пересохло так, что было нечем сглотнуть тугой ком в горле. Это было странное ощущение.
– Алекс, она же нездорова, – просипела я.
– Знаю, – устало произнес он. – У нас с ней и не было ничего толком. Она для меня ничем не выделялась среди…
Митчеллу не нужно было заканчивать фразу, чтобы я поняла, что он имеет в виду.
Я вздохнула, заставляя себя успокоиться, и протянула ему полотенце.
– Ты должен решить этот вопрос.