Сборник переводов Владислава Слободяна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Паника, поначалу охватившая журналистов и интеллектуалов новоиспеченного члена Федерации уступила место облегчению пополам с восхищением после того, как ситуация окончательно прояснилась. Никаких вселенских катастроф из фантастических романов не произошло, и сложившиеся общественные отношения не были затронуты происшедшим. Разногласия между различными культурами не сглаживались, а, скорее, даже углублялись по мере того, как разбухали газетные фонды.

Практически незамеченным среди повседневных привычных свар остался тот факт, что уровень физического насилия в обществе начал радикально уменьшаться. Войны по‑прежнему велись, но теперь они состояли по большей части в масштабных передвижениях войск и пропаганде. Бывшие военные госпитали приняли деятельное участие в войне против болезней, и в душах людей, получивших доступ к новейшим медицинским технологиям галактиан, начала расцветать новая надежда.

Инопланетяне являли собой огромное многообразие форм, размеров, полов, сред обитания, образов жизни, привычек и обычаев, семейных структур, социальных организаций и средств общения. Земляне, двуполые, латерально симметричные, зрячие в узком оптическом диапазоне и общающиеся посредством звуковых волн вдруг получили первый и очень доходчивый урок сосуществования с чуждыми расами. Предрассудки вспыхивали и умирали под грузом невиданных доселе впечатлений. Люди, ненавидевшие блох, научились терпеть к^хликов. Эти существа размером с земную блоху любили залезать на то, что привлекло их внимание, образуя некоторое подобие муравьиной кучи. Те, кто до смерти ненавидел змей, познакомились с гибкими и пластичными срендекианцами, а те, кто боялся пауков, учились сотрудничать с арахноидами, весьма широко представленными в Федерации. Зеленые гусеницы, кочующие растения, шаровые сгустки плазмы, металлические сферы, чья речь напоминала взрывы петард, и сотни и сотни еще более причудливых форм. Земляне были поражены и напуганы, но, в конечном итоге, научились принимать своих новых коллег такими, какие они есть.

Рон с тоской думал о многообразии форм, с которыми люди научились мириться, и об одном тягостном исключении. У всех новоприбывших инопланетян была одна общая черта: великолепная физическая форма. Конечно, Рон понятия не имел, как отличить стройного представителя шарообразной расы от располневшего, или обрюзгший коллективный разум от подтянутого, но его уверяли, что худоба является нормой среди всех в остальном невероятно различных культур, вступивших в контакт с Землей.

По мере распространения инопланетных знаний процветание шагнуло в доселе отсталые районы планеты. Стремление к материальным благам стало историческим курьезом, сущность которого без особого успеха пытались постичь в школах дети. Многоликие галактиане не навязывали своих культурных традиций и щедро делились технологиями. Лишь одна деталь их политики стала очевидна, как никогда: за исключением дешевых средств межпланетных сообщений и проводившихся при поддержке галактиан работ по терраформированию Венеры и Марса, космические путешествия так и не стали доступны землянам. Тем более обиден был тот факт, что межзвездные корабли использовались повсюду в Галактике, и в среде разнокалиберных существ, посещающих Землю, являлись совершенно обычным делом. Но все они, начиная от юнцов, объезжающих подаренные родителями космические яхты, до гордых капитанов звездных лайнеров, неизменно хранили молчание о предмете, вызывавшем у людей живейший интерес – устройстве межзвездного двигателя. Стало ясно, что если земная наука не сможет сама совладать с этой проблемой, человечество никогда не достигнет звезд.

Неудивительно, что на Земле вскоре была организована группа Проекта звездного привода, и физика стала одним из приоритетных направлений ее исследований. Финансирование велось на невиданном в прежние, догалактические времена, уровне. Средоточием усилий всей планеты стал Терранский университет, куда Рона пригласили работать благодаря его глубоким познаниям в физике.

Попытки овладеть секретом межзвездных путешествий не были бы столь отчаянными, получи земляне возможность передвигаться хотя бы на некоторых из мириадов кораблей, заполонивших космос. Однако выяснилось, что такие услуги оказываются в весьма ограниченных масштабах. Те счастливчики, кому всё же удалось посетить другие миры, приглашались туда по таким торжественным поводам, а все их передвижения были настолько регламентированы, что такие контакты только добавляли топлива в пылающий костер людского любопытства. Галактиане же, хоть и не делали ничего, чтобы помочь Земле в разработке звездного двигателя, пристально следили за развитием событий.

Рон был рад, что его недюжинных способностей в области физики оказалось достаточно для преодоления предубеждений против людей, страдающих от прискорбной тенденции набирать вес (часто без всякой видимой причины),  однако сейчас, слушая жилистую лекторшу, он не слишком утешался этим фактом. Она сбросила полторы сотни фунтов, участвуя в программе «Мастерской  стройной фигуры», удержала вес и теперь убеждала аудиторию – несколько тонн жира и сала – в том, что это по силам каждому.

Всю неделю Рон придерживался предписанной диеты, избегая всего мало‑мальски вкусного. Неделя не обошлась без испытаний на прочность: он побывал на свадьбе двоюродной сестры, ужасно разозлив радушных хозяев тем, что отверг все предлагавшиеся яства, над которыми две семьи трудились целый день. С кислым видом он  выпил чашку черного кофе без сахара и пощипал крошечный сэндвич с салатом; вино, пиво, шоколадные пирожные, эклеры и миллион других вкусностей он, пересилив себя, стоически проигнорировал. В довершение всего он совершил нечто, способное впоследствии серьезно поколебать родственные узы, отказавшись поднять бокал шампанского за здоровье молодоженов.

Потом был еще обед с доктором Бидлом, заведующим кафедрой. На этот раз ему пришлось наблюдать и обонять, как доктор Бидл загружает в свою худосочную утробу две кружки темного пива, здоровенный бутерброд с ливерной колбасой, блюдо картофеля‑фри, на котором поблескивали капельки растопленного масла, и десерт, описывать который было бы просто неприлично. Рон грустно жевал свой приправленный одним только уксусом салат и крошечную порцию обезжиренного творога, запивая всё это чёрным чаем.

И так всю неделю. Он отправлялся спать под аккомпанемент урчащего желудка и пробуждался от беспокойного сна, чтобы снова встретиться с зияющей пустотой внутри и чашкой чёрного кофе с сухим тостом на завтрак. И какова награда за все эти мучения? Устраивая свой обширный фундамент поудобнее в кресле, он с ужасом убедился, что набрал еще пять фунтов.

Чудная вещь, эти сенсорные седалища, горько думал Рон. Как и многое в современной жизни, это был по большей части продукт внеземных технологий. В них встраивался детектор массы, независимый от местного поля тяготения. Когда несчастный толстяк усаживался на такое сиденье, оно едва заметно дергалось, и вес несчастной жертвы появлялся на табло. Если бы Рон захотел, то, нажав несколько кнопок, узнал бы свой вес в единицах измерения нескольких сотен планет Федерации и при силе тяжести этих планет.

Это забавляло его в первые несколько посещений собраний «Мастерской», но сейчас Рон смотрел на табло с отвращением. Если излишний вес действительно такая проблема, то почему эти чёртовы галактиане не придумали что‑нибудь для борьбы с ним? Собственно, он никогда не понимал, почему проблема лишнего веса считается настолько важной.  Галактианская медицина уверяла, что ему нечего бояться высокого кровяного давления или сердечно‑сосудистых заболеваний, связывавшихся в прошлом с полнотой. Проблема оказалась чисто социальной. Беспричинная предубежденность против толстяков еще более усилилась после того, как земляне встретились со стройными, поджарыми галактианами. Среди них особенно раздражали Рона представители одного вида, похожие на огромный мешок, заполненный прозрачной слизью. Как сообщили землянам, эта прозрачность как раз была следствием практически полного отсутствия внутренних жировых отложений.

Костлявая (в прошлом – толстая) ведущая, увидев цифры на табло, ничего не сказала. Ее лицо говорило само за себя. Для неё это было лишь свидетельством достойной сожаления слабости характера, к которой она не испытывала никакого сочувствия. И теперь Рон, оскорблённый до глубины души, грустно припоминал подробности прошедшей недели бесполезного воздержания. Он скрупулезно перебрал в памяти каждый грамм пищи, съеденный за неделю. Это было нетрудно. Его стол был скуден, малопитателен и призван был лишь не дать ему умереть. Внезапно он вспомнил запах. Шоколад – густой теплый аромат. Пирожное, дюйм на дюйм размером.

Да, не сказать, чтобы он часто сбивался с пути праведного, но что было, то было. Неделей раньше он вообще не ел ничего недозволенного. Он, правда, не похудел, но и не поправился. Ещё неделей раньше – банка пива, которая стоила ему четырех фунтов. И так далее. Рон вспомнил, сколько у него было надежд, когда он только присоединился к этой программе по настоянию своего начальника, доктора Бидла.

Доктор Бидл, декан факультета, был настоящим фанатом фитнеса даже по меркам этой худосочной эпохи. Перейдя на работу в Терранский университет, Рон понял, что от него ждут хотя бы попыток соответствовать уровню физического совершенства доктора Бидла. Шансов же у него не было никаких. Бидл был одним из тех сухопарых perpetuum mobile, которые постоянно едят и не набирают ни фунта. Следуя его довольно назойливым рекомендациям, Рон записался в «Мастерскую стройной фигуры» и, кроме того, начал понемногу заниматься спортом. Он купил велосипед и даже пытался ездить на нём. Он также вступил в университетский крикет‑клуб, где поражал всех смехотворностью своих результатов. Он старался. О, как он старался! Однако скоро стало ясно, что физкультура не является его сильной стороной.

Рон припомнил все те недели страданий, самоотречения и подсчётов каждой несчастной калории и сопоставил их с впечатляющими цифрами набранного веса. Внезапно у него в голове зашевелился зародыш дикой, невероятной идеи. Он был слишком хорошим ученым, чтобы не уловить подтекста в данных, так легко ему доступных. Аномалии, с которыми он сталкивался в собственных исследованиях в университете, начали комбинироваться в его мозгу, раскладываясь по местам, словно части гигантской головоломки. Дрожа от возбуждения, он повернулся и схватил за руку толстую женщину, сидящую рядом.

– Алиса! – прошептал он. – Мне сейчас пришла в голову мысль. Пойдёмте отсюда. Нужно кое‑что проверить.

Алиса Джири была лучшим другом Рона – точно такая же массивная, как и он: как умственно, так и физически. Она специализировалась в биохимии, однако серьёзно увлекалась физикой и вела исследования в новой бурно развивающейся области, основанной на использовании достижений фундаментальной физики в изучении биохимических процессов. В последнее время она занималась какими‑то выплывшими на свет божий несоответствиями из области сохранения энергии. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, насколько серьёзен Рон, и скоро двое толстяков уже покидали собрание, безуспешно пытаясь не привлекать внимания.

– Ну, Рон, – сказала Алиса, чувствуя на себе неодобрительный взгляд инструктора, – мы сбежали. О чем же таком важном вы хотели поговорить?

– Алиса, думаю, я ухватил ниточку! Вы – именно тот человек, который мне нужен, чтобы распутать весь клубок!

Алиса осталась безучастной.

– Господи, Рон, о чем вы говорите?

– О Земле, Алиса! О Земле и этой чертовой Галактике!

– Что?!

– Это все жир. Алиса, знаете, сколько сил мы тратим, чтобы похудеть?

– Ну еще бы, – усмехнулась она. – Эта мелочь не ускользнула от моего внимания. – Алису застали за тем, что она во время факультетской игры в софтбол она заглядывала в свою коробку для завтрака.

– А эти чертовы инопланетяне в облегающих униформах? Даже последняя букашка – образец физического совершенства. Представляете себе, как бы мы выглядели в подобных костюмах? Однако моя идея имеет к этому прямое отношение.

Алиса скорчила свою презрительную гримасу, словно говорящую: «О Боже, что за чепуха!»

– Так вот, Алиса, я сидел сейчас и сопоставлял количество съеденных калорий с набранным весом. В конце концов, мы ведь оба учёные. В последнее время земляне просто помешались на похудании, и это не давало им взглянуть правде в глаза. Если же чуть‑чуть поразмышлять, то всё это помешательство на сбрасывании веса покажется совершенно нелогичным. Оно просто бессмысленно.