Сборник переводов Владислава Слободяна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что же, условия не слишком обременительны, – признал я. Конечно, я предпочел бы сам набирать персонал и все такое, но слишком хорошо знал поговорку о дареных конях и их пресловутых зубах.

– Это еще не условия, – сказал Зарелли. – Условия же следующие. Первое: мои клиенты определяют, когда и как будет использоваться полномасштабная установка в течение периода, не превышающего шести месяцев с момента запуска ее в эксплуатацию. И второе: до окончания эксперимента все сохраняется в строжайшей тайне. В такой же тайне, как эксперименты по делению атомного ядра в конце второй мировой войны.

– Абсолютная секретность, – добавил Пастор. – И даже по истечении шестимесячного срока вы не должны будете раскрывать истинного источника финансирования либо делать какие‑либо публичные заявления относительно характера операций, произведенных нашими клиентами в течение эти шести месяцев.

– А вот эти условия мне не слишком нравятся. Действующая машина времени в руках… в руках неизвестно кого? Тут не шесть месяцев, даже шесть минут – уже слишком много.

– Условия окончательные, – заявил Зарелли настолько категорично, что мне сразу расхотелось с ним торговаться. Итак, я смогу построить машину времени (если это вообще возможно), только в случае, если кто‑то другой будет ею бесконтрольно пользоваться в течение шести месяцев. В противном случае я никогда не смогу ее построить и никогда не узнаю, подтверждаются ли практикой мои теоретические выкладки.

– Мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение, – сказал я, обрывая затянувшуюся паузу. – Согласившись на ваши условия, я переступаю через все свои моральные принципы. И последствия это шага могут быть страшнее взрыва миллионов атомных бомб.

– В одном я вас могу заверить, – сказал Зарелли. – В намерения моих клиентов не входит изменение прошлого. Полагаю, ваша тревога в первую очередь связана именно с этим: вы опасаетесь, что они сделают в прошлом то, что повлияет на настоящее и катастрофическим образом его изменит. Мои клиенты не испытывают ни малейшего интереса к подобным вещам.

– Однако я не смогу быть полностью уверенным в этом, – сказал я. – Если только я не буду уполномочен… наложить вето на операции, которые я посчитаю опасными, все ваши заверения, извините за откровенность, останутся пустым звуком.

– Мы сообщим о ваших… опасениях, – пообещал Зарелли. – В то же время, прошу вас, обдумайте наше предложение со всей возможной серьезностью. Мы свяжемся с вами снова через пару дней.

Так получилось, что снова они появились в моем офисе через четыре дня, в следующий понедельник.

– Мы проконсультировались с нашими клиентами, – сказал Зарелли. – Они были против того, чтобы ослабить какое бы то ни было из первоначально выдвинутых условий. Я сказал им, что если они не предложат вам что‑либо взамен, то вы, скорее всего, не примете их предложения. После нескольких дней обсуждения между собой мои клиенты согласились со следующим дополнением. Вы сможете присутствовать при каждом использовании аппарата. Если вам покажется, что действия, которые мои клиенты собираются совершить, могут путем изменения прошлого  пагубно повлиять на настоящее, то они прекратят операцию чтобы, по крайней мере, обсудить ситуацию, давая вам время для изложения своих возражений. Со своей стороны они обещают отнестись к вашим возражениям со всей серьезностью и полностью принять их во внимание. Однако же, после окончательного анализа ситуации последнее слово – продолжать или не продолжать операцию – остается за ними.

Все это тоже было не слишком обнадеживающе. Однако я уже все обдумал. Я нашел путь, позволявший мне согласиться, не теряя при этом контроля – то, о чём они не знают, не сможет мне навредить. Раз они согласны на моё присутствие при использовании машины, то моё положение можно считать прочным. Но я не собирался соглашаться так быстро. Я ведь тогда ещё не знал даже, что мне в самом деле удастся построить работающую машину, так что не мог быть абсолютно уверен, что сумею встроить в неё нужные мне секреты.

– Мои клиенты велели мне упомянуть еще одно важное соображение, – сказал Зарелли, видя мои колебания. – Мы не обсудили плату за ваше участие в этом предприятии. Сверх того, что вам понадобится для работы, и оклада, соответствующего тому, что вы получаете в университете, вам заплатят полмиллиона долларов после того, как вы продемонстрируете модель‑прототип. После того, как будет построена полномасштабная установка, вам заплатят еще миллион долларов. И после успешного завершения операций, которые мои клиенты собираются произвести, вам будут выплачены еще пять миллионов долларов. Все эти суммы будут выплачены в любой желаемой форме, с уплатой всех федеральных и местных налогов и с предоставлением всех документов, подтверждающих их уплату.

За прошедшие с их первого визита выходные мне не раз приходила в голову мысль, что Зарелли и Пастор представляют организованную преступность – мафию, если хотите – и предложение шести с половиной миллионов долларов окончательно утвердило меня в этой мысли. Они, не моргнув, приняли к сведению цифры, которые я выложил им во время предыдущей встречи, а кроме правительства только гангстеры могут ворочать такими деньгами.

Это соображение никак не повлияло на мое решение. Как я уже сказал ранее, исследователь вынужден искать любые пути обеспечения финансирования исследований. Я не стал бы первым, кто принимает деньги из таких источников для того, чтобы завершить свои исследования или воплотить их во что‑то конкретное. И они ведь не просили меня построить машину для производства наркотиков или что‑то в этом роде.

Шесть с половиной миллионов долларов после уплаты налогов! Думаю, это было последнее, что окончательно убедило меня. Непосредственные (а, может быть, и основные) источники денег будут вне всяких подозрений, и поступать деньги будут от совершенно легальных организаций, и будут они столь же чисты, как и те, что вкладываются в избирательные кампании добропорядочных граждан, желающих занять выборные должности. И, как я уже сказал, у меня в голове уже начал формироваться план, так сказать, приватной операции внедрения – просто на всякий случай.

Мне понадобилось семнадцать месяцев, чтобы построить мою модель‑прототип и добиться ее удовлетворительной работы. Чтобы удовлетворить моих патронов, потребовался еще месяц, но в конце концов я получил от них «добро» на строительство полномасштабной установки. Первая модель потребовала семнадцати месяцев непрерывной работы. В университете мне полагался годовой отпуск, который я и взял на весь следующий учебный год, иначе постройка и отладка этой модели заняла бы у меня вдвое больше времени.

Мои патроны остались довольны; я бы даже сказал, они были в восторге. В связи с этим я счел возможным взять в университете еще один годовой отпуск – без содержания. С моей стороны это была не такая уж большая жертва, потому что я получил свои первые премиальные за эту работу. Мне было необходимо освободиться от своих университетских обязанностей. Даже при очень напряженном графике работы – шестнадцать‑семнадцать часов в день, шесть‑семь дней в неделю – мне понадобился целый год, чтобы перейти от прототипа‑макета к полномасштабной действующей установке. Трудности были, в основном, технического, а не теоретического характера. Самой большой проблемой стала энергетика. Чтобы отодрать пару мировых линий от общего потока времени и пролезть в получившуюся дыру, требуется прорва энергии.

В конце июня, немногим более семи месяцев назад, я, наконец, лицезрел готовую установку, уверенный, насколько это вообще возможно, что она заработает. После нескольких калибровочных испытаний, проведенных в присутствии представителей моих патронов, было выставлено время для первого рабочего запуска моей машины – первого из запусков, что должны были быть проведены в интересах и под руководством моих спонсоров. Я предложил провести еще одну серию тестов, дабы быть абсолютно уверенным, что во время запуска не произойдет никаких сбоев, но мои патроны оказались слишком нетерпеливы. Они напомнили мне, что и так ждали этого дня два с половиной года.

– Задание предельно просто, – сказал Зарелли. Хотя многие из его клиентов присутствовали здесь, он продолжал выступать от их имени. – Мы хотим доставить из прошлого в настоящее некое лицо для того, чтобы проконсультироваться с ним по поводу проблемы, с которой столкнулись мои клиенты. После этой консультации данное лицо будет отправлено обратно в точности в тот же самый момент времени, откуда было доставлено. Имеются ли у вас возражения этического характера против такого задания?

– Коль скоро он вернется в то же самое место и время, откуда прибыл, то прошлое может измениться только под влиянием знаний, полученных им в настоящем, – сказал я. Это меня по настоящему обеспокоило; однако после двух с половиной лет адского труда я был уже не столь щепетилен, как в самом начале.

Зарелли пожал плечами.

– Обстоятельства не позволят ему слишком сильно вмешаться в развитие событий. Представьте себе: вы ничего не знаете о путешествиях во времени. Без всякого предупреждения вас выдергивают из одной точки пространства‑времени и помещают в другую. Потом, через достаточно короткое время, вы возвращаетесь туда же, где были и раньше, без малейших свидетельств реальности этого перемещения. Скажите, доктор Вильсон, вы поверите, что все это произошло с вами на самом деле?

– Я‑то поверю, – усмехнулся я, – но готов признать, что большинство людей – нет.

– Джентльмен, о котором идет речь, весьма прагматичного склада ума, – продолжил Зарелли. – Весьма маловероятно, что он когда‑нибудь хоть словом упомянет об этом происшествии, чтобы не дать окружающим усомниться в его… в крепости его рассудка. Вдобавок ко всему, в момент, непосредственно следующий за точкой, в которой мы собираемся его перехватить, у него будет достаточно своих проблем. И дополнительные ему будут просто ни к чему.

Мне было страшно интересно, кто же этот озабоченный прагматик, с которым мои патроны так хотят побеседовать, однако я прекрасно понимал, что спрашивать бесполезно. Зарелли сообщил мне дату, время и очень точные пространственные координаты.

Хотя я и не хочу касаться технической стороны дела, я должен, по крайней мере, в общих чертах описать принцип работы машины. Моя установка не имеет ничего общего с теми представлениями о машине времени, которые могли сложиться под влиянием фантастических фильмов и книг. Это не мобильный аппарат, который свободно перемещается в пространстве и времени. Размером установка с большой склад и потребляет огромное количество энергии. Операция по достижению определенной точки во времени и доставке в настоящее определенного лица или предмета осуществляется в два этапа. На первом этапе открывается… скажем так, окно в прошлое, отображаемое на мониторе компьютера. Оно позволяет мне произвести окончательную юстировку и точно определить, что или кого именно я хочу перебросить. Второй этап состоит в переводе мишени в точку назначения. Это может быть и местоположение установки в настоящем, однако установка не обязательно должна являться одним из конечных пунктов переброски. Физическое тело может быть переброшено из одной точки пространства‑времени в другую без появления в месте расположения установки. Возможна так же и обратная операция по переброске чего‑либо или кого‑либо из настоящего в любую точку пространства‑времени в прошлом.

Машине доступны только прошлое и настоящее. Отправиться в будущее невозможно ни практически, ни теоретически. Прошлое и настоящее статичны. Будущее – лишь облако квантовых вероятностей.

Мне была дана дата 14 февраля 1929 года. Время – 10 часов 27 минут. Флорида. Зарелли не отходил от меня на протяжении всей операции. Как я сейчас понимаю, он хотел быть уверенным, что я не пойду на попятный и не откажусь завершить операцию, когда увижу, кто был ее целью.

Должен признаться, что, сопоставив данную мне дату и свои подозрения относительно рода занятий моих патронов, я просто обязан был догадаться, о ком идет речь. Я не догадался. Но как только я его увидел, то сразу узнал.