— А ты кто? — снова вскинув голову, спросил пьяный гость и огляделся. — Это я к Тамарке пришёл? Ах, да, квартира! А где… Ты кто?
Он взревел, как бешеный бык, и резко встал на ноги, нависнув над Араем.
«Н-да… У нас разные весовые категории. Этот бывший на полголовы выше и на сорок кг тяжелее. Ведь шею себе свернёт, если рухнет с лестницы. Как с пьяным драться? Нечестно же. Он лыко не вяжет».
— Я муж Тамары, — спокойно произнёс Аракелян и вынул руки из карманов.
— Чего? — выпучив глаза, прошептал блондин. — Что ты сказал, черножопый? Повтори! Ну-ка, повт…
Его движение к сопернику больше походило на падение огромного мешка с длинными, растопыренными щупальцами. Арай чуть отодвинулся, освобождая ему полёт, одновременно делая захват руки обезумевшему человеку и залом в локте. Перегнув пополам изрыгающего проклятия и мат незваного гостя, нажимая всё сильнее, до хруста костей, спросил:
— Повторить, говоришь? Что ж, для тупого и пьяного ещё раз: чтобы я тебя больше не видел, не слышал, не осязал твоего зловония. Понятно выражаюсь?
— Да пошёл ты, козёл!
— Непонятно, значит. Ломать руку? Или ногу? Или и то, и другое? — От неожиданного удара под коленную чашечку бывший муж Тамары взвизгнул и заохал. — Продолжать? Или понятно стало? Забудь сюда дорогу. Увижу, спущу с лестницы, костей не соберёшь.
Наверху открылась дверь, и послышались лёгкие шаги. Кто-то остановился у лестничного пролёта.
— Что там происходит? — спросила Анна Ивановна. — Я сейчас полицию вызову.
— Не стоит, это Арай. Я тут кое-кому мозги вправляю, чтобы не портил воздух нашего двора и не навещал бывшую жену.
— Очень хорошо. Тогда я ничего не видела и не слышала. Только не покалечь его, не хватало отвечать за этого гад… Так хочется выругаться!
— Не сдерживайте себя, — усмехнулся Арай, слушая отборный мужской мат согнутого человека.
— Ладно, но я тихонько, дома, — ответила она и ушла, хлопнув дверью.
— Так что скажешь, пьянь подзаборная? Ломать?
— Нет, — глухо прошептал протрезвевший гость. — Я всё понял.
— Тогда отваливай по-хорошему. Пока по-хорошему. А то я могу передумать.
Светловолосый помятый мужчина, прихрамывая, начал спускаться по лестнице. Он прижимал непослушную руку к груди и продолжал приговаривать, что «подкараулит черножопого, и они поквитаются».
— Ещё раз увижу, огребёшь без предупреждения, — сказал ему вслед Арай и сделал шаг к уходившему человеку.
— Да понял я…
Тогда, вернувшись в деревню, он не сразу смог зайти в дом. Всю дорогу старался успокоить разыгравшиеся нервы, даже жалел, что не вмазал бывшему мужу Тамары. И злился страшно на слова, сказанные о ней с пренебрежением, на тон, в котором звучало презрение к людям, живущим в деревне.
«Сам-то ничего не сделал в жизни, чтобы так относиться к кому-то, — думал он, по привычке сжимая кулаки в карманах брюк. Всегда так делал, чтобы не показать своих эмоций тому, кто их вызывал. Стоя у стены сарая, чувствовал, как скручивает всё внутри из-за не выплеснутого шквала негатива. — Гадёныш, мелкий пакостник. Сколько же нервов он вытянул из неё, а она по-прежнему улыбается, не жалуется на жизнь, не держит ни на кого обиды. Тамара… Золото моё».
До него долетали взрывы смеха, летевшие из дома, весёлый тонкий лай щенка, голоса родных и близких людей.
— Почему ты здесь стоишь?
Удивлённый голос жены раздался совсем рядом. Она стояла возле угла деревянного сарая, окрашенного в белый цвет, и с нежностью смотрела на мужа. Арай едва заметно вздохнул.
«Её улыбка — чудо какое-то, сразу уходит злость. Светлая блузка так ей идёт, словно подчёркивает душу, не запятнанную никакими мерзостями. Ведь я тебя люблю, моя Тамрико. Как же найти момент, чтобы сказать об этом».
— Ты в джемпере? На улице ведь жарко. Почему? — спросила она, медленно подходя к нему, а он ощущал тепло в груди, становившееся всё горячее с каждым её шагом. Казалось, что чёрно-белый цвет, который окружал его до этого, исчезает, растворяется, возвращая краски лета. — Тебя долго не было.
— Застрял в пробке, — обнимая жену, прижимаясь губами к её макушке, прошептал Арай. — А джемпер… Хотел футболку надеть, да подумал, что вечером прохладно будет, вот и… Вы так смеялись сейчас. Я стоял и слушал. Хорошо, по-домашнему.
— А я услышала, что машина подъехала, но тебя всё не было и не было. Я и вышла на улицу. А смеялись почему? Так это Ануш спросила, как мы с тобой познакомились.