Греко-персидские войны: читать начало книги онлайн

Следующей целью Гарпага стала Ликия, область на юго-западе Малой Азии[25]. Здесь ситуация была уже иной, поскольку ликийцы вступили в битву с захватчиками. Ожесточенные бои развернулись на подступах к городу Ксанфу, однако персидский военачальник грамотно использовал численное преимущество и загнал противника за городские укрепления. В отчаянии ликийцы подожгли крепость, где находились их семьи, а сами бросились на врага и погибли в рукопашной.

Заключительным аккордом похода Гарпага стало взятие города Кавн. В течение небольшого промежутка времени полководец привел под власть Кира западную часть Малой Азии и закрепил результаты битвы при Фимбраре. Персидская экспансия до поры до времени остановилась на берегах Эгейского моря.

5. Легенда о перстне Поликрата. 538–522 гг. до н. э

Жил на острове Самос почтенный и уважаемый гражданин Эак, у которого было три сына – Пантагнот, Поликрат и Силосонт. Сыновья выросли умные, амбициозные и в один прекрасный день совершили в городе государственный переворот. О том, кому из братьев первому пришла в голову эта мысль, неизвестно, но воплотили в жизнь свое намерение они очень грамотно.

Как пишет Полиен (I, 23, 2), граждане Самоса в полном вооружении отправились к храму Геры, чтобы совершить торжественное жертвоприношение в честь богини. Воспользовавшись тем, что многолюдная процессия растянулась, Пантагнот и Силосонт со своими людьми незаметно влились в ряды соотечественников и вместе с ними продолжили путь к святилищу. Поликрат тем временем расставил сообщников у акрополя, который назывался Астипалея. Когда самосцы собрались у храма, а затем, следуя традиции, сложили оружие и начали приносить жертвы, на них набросились вооруженные заговорщики. Перебив множество людей, они овладели акрополем, укрепились на нем и отправили послов к Лигдамиду, тирану Наксоса, с просьбой прислать войска. Лигдамид благосклонно пошел навстречу братьям, и вскоре отряд воинов с Наксоса прибыл на Самос. Подавив недовольство сограждан, Пантагнот, Поликрат и Силосонт разделили между собой город и стали править совместно. Вскоре между ними начались трения, Пантагнот был убит, Силосант изгнан, и вся власть сосредоточилась в руках Поликрата. Для своей охраны он держал 1000 лучников, набранных из местных жителей и преданных лично правителю.

Тиран развернул бурную деятельность. Главной ударной силой греческих флотов этой эпохи были пентеконтеры – пятидесятивесельные боевые корабли без палубы, с одним рядом весел, по 25 на каждом борту. Также использовались и триаконторы, небольшие беспалубные корабли с тридцатью гребцами. Создав флот из 100 пентеконтер и навербовав 1000 стрелков, Поликрат стал проводить активную внешнюю политику. Его люди не только грабили и топили торговые корабли, они стали совершать набеги на побережье, разоряя города и селения. А вскоре перешли к открытому захвату территорий, увеличивая владения тирана. Объектом атак самосцев стал Милет, и когда на помощь городу пришла эскадра с Лесбоса, Поликрат в морской битве нанес союзникам сокрушительное поражение. Пленников привезли на Самос и заставили копать ров вокруг городских стен.

Несмотря на внешнеполитические успехи, на Самосе было много недовольных, но Поликрат не стал провоцировать гражданскую войну, а решил изящно избавиться от оппозиции. Отправив доверенных лиц к персидскому царю Камбизу, он предложил ему прислать послов на Самос и официально попросить помощь в походе на Египет. Камбиз с радостью ухватился за это предложение и сделал все, как просил Поликрат. Тиран погрузил всех оппозиционеров на 40 кораблей и отправил в распоряжение царя, порекомендовав как можно дольше не отпускать эту публику на Самос.

Однако что-то пошло не так, и вместо того, чтобы участвовать в предприятии Камбиза, недруги Поликрата развернули корабли и поплыли домой. Узнав об этом, тиран с флотом вышел им навстречу, но неожиданно потерпел поражение и увел потрепанный флот в городскую гавань. Впрочем, Поликрат не пал духом и взял реванш в сражении на суше. Разгромленные оппозиционеры бежали на суда и поспешно уплыли в неизвестном направлении. Как только враг ушел, Поликрат распорядился выпустить из корабельных доков семьи самосских воинов, поскольку держал их в заложниках на случай возможной измены. Идя в бой, граждане Самоса знали, что в случае предательства их близкие будут сожжены вместе с доками. Однако все обошлось.

Тем временем в меру умеренные оппозиционеры объявились в Спарте. Не имя сил самим свергнуть неугодный режим, они решили прибегнуть к помощи внешних сил. Спартанцы выслушали просителей, посовещались и решили оказать им помощь, поскольку некогда самосцы сами пришли им на выручку в войне против мессенцев. Разница была в том, что Спарте помогали в борьбе с внешним врагом, а спартанцы теперь вмешивались во внутренние дела суверенного государства. Вместе с ними в поход на Самос отправилось войско из Коринфа. Коринфяне вспомнили давнее преступление, которое против них совершили самосцы, и собрались свести старые счеты, оправдывая свою агрессию делами давно минувших дней.

Поликрат, узнав о том, какие силы против него выступили, решил в морской бой не вступать, а вести войну, опираясь на городские укрепления. Спартанцы, коринфяне и самосские оппозиционеры высадились на острове и начали осаду столицы. Штурм следовал за штурмом, яростные бои гремели на стенах и башнях Самоса, однако все попытки осаждающих овладеть городом успеха не приносили. Спартанские стратеги не умели осаждать крепости, и эта истина в очередной раз подтвердилась на практике. После 40 дней осады спартанцы, не достигнув какого-либо успеха, погрузились на корабли и уплыли домой. Ходили слухи, что их подкупил Поликрат, но сути дела это не меняет. Вместе с ними покинули Самос оппозиционеры, и больше про них на острове не слышали.

Поликрат Самосский находился на вершине могущества. Власть его никто не оспаривал, казна ломилась от золота, корабли беспрепятственно рыскали по всему Эгейскому морю. Все, за что тиран ни брался, было обречено на успех. Уверовав в свою удачу, Поликрат строил грандиозные планы, которые грозили нарушить весь баланс сил в Эгейском регионе. Его дружбы домогались самые могущественные правители, и никто не удивился, когда на Самос прибыло посольство фараона Яхмоса II. Правитель Египта желал заключить с тираном союз, а заодно давал ему дружеский совет. Суть его была в следующем: нет на свете людей, которым вечно сопутствует удача, рано или поздно она отвернется от человека. И в этом случае его жизненный путь закончится очень плохо. Поэтому, чтобы избежать грядущей беды, Поликрат должен взять свою самую дорогую вещь и закинуть туда, откуда ее никто не сможет достать. И пусть он не жалеет об этом, поскольку малая неприятность отведет от него большое несчастье. Фараон рекомендовал тирану всегда так поступать.

Поликрат совет оценил и предался глубоким размышлениям о том, какая вещь для него самая ценная. В итоге пришел к выводу, что больше всего дорожит смарагдовым перстнем с печатью в золотой оправе. Покрутив драгоценность в руке, тиран глубоко вздохнул и распорядился готовить корабль к выходу в море.

На рассвете Поликрат поднялся на борт пентеконтеры и велел отплывать. Хлопнул на ветру парус, гребцы налегли на весла, и корабль помчался в открытое море. На фоне восходящего солнца четко вырисовывался силуэт пентеконтеры с одинокой фигурой на носу судна. Поликрат кутался в плащ и ждал, когда корабль уйдет далеко в море. Постепенно Самос стал скрываться вдали, и тогда тиран снял перстень с пальца, в последний раз посмотрел на него, широко размахнулся и швырнул в лазурные волны. После чего велел кормчему разворачивать корабль и возвращаться в город.

Несколько дней Поликрат ходил сильно опечаленный, поскольку сожалел о своем перстне. Но тут ему доложили, что некий рыбак поймал очень большую и красивую рыбу, которую хочет передать в дар правителю. Тирану стало интересно, и он вышел посмотреть на это чудо. Увидев рыбу, Поликрат очень обрадовался и велел унести ее на кухню, затем похвалил рыбака и щедро наградил. Но каково было удивление тирана, когда прибежавший слуга, захлебываясь от восторга, сообщил о великом чуде и вручил ему смарагдовый перстень с печатью в золотой оправе. Тот самый, который был выброшен в море несколько дней назад, а теперь нашелся в брюхе у рыбы.

Велико было удивление Поликрата, он счел этот случай знамением и немедленно написал письмо Яхмосу, где рассказал о том, что произошло. В ответном послании фараон объявлял о расторжении союза, поскольку не хочет связывать свою судьбу с обреченным человеком. Яхмос писал, что искренне сожалеет о судьбе своего друга, которого неминуемо постигнет страшное бедствие. Поликрату оставалось только смириться и с достоинством принять неизбежное возмездие.

За успехами тирана Самоса очень внимательно следили в Малой Азии. Правивший в Сардах сатрап Орет собирал информацию о Поликрате, тщательно анализировал, и выводы, к которым приходил, были неутешительны. Тиран накопил значительные силы и средства, подчинил множество островов и населенных пунктов на материке. Планы, которые Поликрат вынашивает, представляют непосредственную угрозу для державы Ахеменидов, поскольку владыка Самоса хочет стать хозяином всего Эгейского региона. Это значит, что он желает захватить не только острова, но и подчинить своему влиянию Ионическую Грецию. Поликрата необходимо срочно устранить, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

Взвесив все «за» и «против», Орет отправил на Самос лидийца Мирса, заявившего тирану о том, что его замыслы известны в Сардах. Но помимо этого лидиец сказал следующее: Орет просит помощи у Поликрата, поскольку свирепый царь Камбиз хочет убить своего верного сатрапа. Орет же накопил большие сокровища и часть из них охотно отдаст тирану в награду за спасение. Пусть только он прибудет в Магнесию на Меандре, где в данный момент находится сатрап, и вывезет его оттуда вместе со всеми богатствами. На полученные деньги Поликрат навербует много наемников, построит новые корабли и осуществит все свои замыслы. А чтобы убедиться в искренности Орета, пусть пришлет доверенного человека, который осмотрит богатства перса.

Поликрат долго не раздумывал и прислал в Магнесию личного писца Меандрия. Однако сатрап его перехитрил, поскольку наполнил камнями восемь сундуков, присыпал их сверху золотом и предоставил Меандрию. Секретарь осмотрел сокровища и не заметил подвоха. Вернувшись к своему господину, он доложил о том, что слова Орета соответствуют действительности. И Поликрат решился. Поднявшись с большой святой на борт триеры, тиран навсегда покинул Самос. И тщетно его дочь рыдала на берегу, умоляя отца передумать и не ехать к персам, поскольку предчувствовала недоброе. Поликрат выбрал свой путь и шел по нему до конца. Ни люди, ни боги не могли его остановить.

Прибыв в Магнесию на Меандре, тиран прошествовал во дворец, где его ждал Орет. На входе толпились вооруженные до зубов телохранители сатрапа, но Поликрат не обратил на них внимания, поскольку подсчитывал в уме будущую прибыль. А когда спохватился, то было поздно. Эллинов окружили, разоружили, и погнали прочь из дворца. Поликрата же скрутили веревками и потащили во внутренний двор, где все было готово для казни. Тиран тщетно пытался вырваться из рук палачей, оглашая коридоры нечеловеческими криками. Приказав начальнику охраны окружить дворец плотным кольцом стражи, Орет подошел к окну и в течение длительного времени услаждал свой взор мучениями корчившегося от боли Поликрата. Сатрап лично придумал для него казнь и теперь испытывал удовольствие, наблюдая, как его враг умирает медленной и страшной смертью. Затем Орету надоело кровавое зрелище, и он ушел в свои покои, чтобы составить послание Камбизу о расправе над тираном Самоса.

Вот что нам рассказал Геродот о судьбе и перстне тирана Поликрата Самосского.

Легенда о Поликрате красива и поучительна. Другое дело, насколько она достоверна. Попробуем разобраться, что здесь есть правда, а что вымысел.

Был у тирана знаменитый перстень или нет? По свидетельству Павсания, он действительно существовал: «Работой Феодора была и печать на смарагдовом камне, которую так охотно носил Поликрат, тиран острова Самоса, и которой он так исключительно гордился» (VIII, 14). Другое дело, бросал ли он свою драгоценность в море.

Обратимся к труду Страбона. Вот что рассказывает знаменитый географ о Поликрате: «В доказательство его счастья приводят случай: он нарочно бросил в море кольцо с драгоценным резным камнем, но немного спустя какой-то рыбак принес ему рыбу, проглотившую кольцо (когда рыбу разрезали, нашли кольцо). Узнав об этом, египетский царь, говорят, как бы пророчески предсказал, что человек, достигший такой вершины удачи, в скором времени несчастливо кончит жизнь» (XIV, I, 16). Что здесь можно сказать? С одной стороны, Страбон не тот человек, чтобы пичкать читателей различными байками. Но с другой стороны, не исключено, что он просто пересказал красивую легенду. Поэтому достоверность истории с кольцом можно оценить как 50 на 50.

Теперь о личности Поликрата. В том, что это был человек незаурядный, сомневаться не приходится. Афиней пишет, что тиран был «прославленным обладателем библиотеки» (I, 4), что свидетельствует о Поликрате, как об образованном и культурном правителе. Недаром при его дворе подвизались знаменитые поэты Эллады: «Современником Поликрата был мелический поэт Анакреонт; в самом деле, все его стихи полны похвал тирану» (Strab.XIV, I, 16). С именем тирана Самоса связана и история Пифагора: «В правление Поликрата, как передают, жил также Пифагор, но он покинул город, увидев усиление тирании, и отправился в Египет и Вавилон из любви к учению; возвратившись и найдя тиранию еще в силе, он отплыл в Италию и там окончил жизнь» (Strab. XIV, I, 16). Геродот писал, что «за исключением тиранов сиракузских, ни один тиран прочих эллинов не может быть даже сравниваем с Поликратом по великолепию» (III, 125).

Правитель заботился о процветании Самоса, хотя и выглядело это довольно своеобразно, поскольку Поликрат очень часто путал личное благополучие с общественной пользой. Любитель роскошной жизни, он приучил к ней и соотечественников, что в определенной степени способствовало падению нравов. Об этом свидетельствует тот же Афиней: «Ученик Аристотеля Клит в книге “О Милете” рассказывает, что самосский тиран Поликрат в погоне за роскошью собирал все и отовсюду: собак из Эпира, коз со Скироса, овец из Милета, свиней из Сицилии. И Алексид в третьей книге “Самосских летописей” подтверждает, что Самос при Поликрате украшался за счет многих городов: собаки привозились молосские и лаконские, козы скиросские и наксосские, овцы милетские и аттические. За большие деньги, продолжает Алексид, приглашал он и мастеров. И еще до тиранской власти он распорядился, чтобы на свадьбах и больших приемах покрывала и сосуды были дорогостоящей выделки.

Поэтому удивления достойно, что никто не пишет о том, чтобы Поликрат залучал на Самос женщин или мальчиков, хотя к последним он был привязан так, что соперничал с самим стихотворцем Анакреонтом, а однажды в порыве ревности даже остриг волосы одному своему любовнику. Этот Поликрат первым стал строить корабли, по имени острова названные им “самоссками”. А Клеарх пишет, что “Поликрат, тиран изнеженного Самоса, позавидовав лидийским усладам, погиб от собственной распущенности. В подражание парку в Сардах, называвшемуся «Сладкое Объятие», он устроил такую же аллею на Самосе, и в ответ цветам лидийского сладострастия развел свои пресловутые «самосские цветы». В самосской его аллее было тесно от промышляющих женщин, а пищею, побуждающей к наслаждению и буйству, он заполонил всю Элладу. А «самосские цветы» – это различные типы красавчиков и красавиц. И вот, когда весь город утопал в празднествах и пьянстве”… Так пишет Клеарх» (XII, 57).

Но если отбросить в сторону описание разных нехороших излишеств, то мы увидим фразу, которая многое объясняет в дальнейшей судьбе тирана: «Поликрат первым стал строить корабли, по имени острова названные им “самоссками”». Точные данные о флоте Поликрата приводит Геродот: «Он располагал сотней пятидесятивесельных кораблей и тысячей стрелков из лука» (III, 39). Фукидид также обратил внимание на военно-морскую мощь Самоса: «Тиран Самоса в царствование Камбиса Поликрат также имел сильный флот, подчинил своей власти различные острова, между прочим завладел Ренеей, которую посвятил Аполлону Делосскому» (I, 13). Итоги подводит Страбон: «Поликрат был настолько знаменит своим счастьем и могуществом, что даже достиг господства на море» (XIV, I, 16).

В свете изложенного выше информация Геродота о том, что «после того как Гарпаг покорил ионян, живших на материке, островные ионяне испугались этого и добровольно подчинились Киру» (I, 169), выглядит не совсем верной. По крайней мере, к Поликрату это точно не относится. Тиран Самоса был реальной военной силой в регионе, и персы вынуждены были с ним считаться. Вряд ли их устраивало такое соседство. Поликрат чувствовал себя настолько уверенно, что даже принимал у себя людей, бежавших от произвола персидских наместников: «Некие лидийцы, бежав из-под власти сатрапа Орета, приплыли на Самос с огромной денежной суммой и обратились с мольбой о защите к Поликрату. Тот вначале оказал им дружелюбный прием, но, спустя некоторое время перебил всех и завладел деньгами» (Diod. X, 16). В данной ситуации принципиальным моментом является не то, как тиран впоследствии поступил с беженцами, а то, что он их принял. При желании это можно было трактовать как открытый вызов персам, но Поликрат, судя по всему, не испытывал перед ними страха, поскольку чувствовал за собой силу.

Именно этим можно объяснить тот факт, что Поликрат стал промышлять каперством. Самосские корабли бороздили все Восточное Средиземноморье, наводя страх на купцов и торговцев. Корсары Поликрата грабили всех подряд, невзирая на национальность и статус: «Самосский тиран Поликрат посылал свои триеры в наиболее значимые места и грабил корабли, возвращая добычу только своим союзникам. Своим приятелям, которые порицали его, он говорил, что все друзья будут больше благодарны ему, получив то, чего лишились, чем не лишившись ничего изначально» (Diod. X, 16).

Постоянные успехи во внешней и внутренней политике привели к тому, что у самосского тирана началось головокружение от успехов. По крайней мере именно к такому выводу приходишь, читая Геродота: «Поликрат, насколько мы знаем, первый из эллинов возымел мысль утвердить господство на море, если не считать Миноса Кносского и предшествовавших ему владык моря; из рода людей, как выражаемся мы, Поликрат первый рассчитывал на владычество над Ионией и островами» (III, 122). Недаром «отец истории» говорит о том, что у Поликрата были некие «замыслы». С учетом того, что тиран «покорил множество островов и взял многие города на суше» (Herod. III, 39), осуществление его планов представляло огромную опасность для державы Ахеменидов.

[25] В наши дни это турецкие провинции Анталья и Мугла.