Сам дом в два этажа, сложен из добротных бревен, с большими окнами и открытой террасой на втором этаже. Эдакий рай для лесника, мечта интроверта, уставшего от людского гомона.
— Выступать без спроса за порог — запрещено, — совершенно ровным голосом сообщает тот, что помоложе после того, как поднимаемся на крыльцо.
Он распахивает дверь и, не думая о галантных манерах, первый заходит внутрь. Хлопает ладонью по выключателю.
— Что встала?
Тот, что позади бесцеремонно подталкивает меня вперед.
— Вас не смущает, что это похищение и насильное удержание?
— Нет.
Им похер. Они даже не пытаются этого скрывать.
— Когда я отсюда выберусь…
Если выберусь…
Одного взгляда на их равнодушные лица достаточно для того, чтобы растерять запал. Они тоже сомневаются в том, что я покину этот дом.
Интересно, чем руководствовался Кирсанов отбирая цепных псов и сколько заплатил им, чтобы безропотное подчинение? Вряд ли мне удастся как-то их уболтать и склонить на свою сторону.
— На второй этаж.
Второй этаж это такая себе новость — слишком высоко, чтобы выбраться через окно. Стараясь не показать своего разочарования, я послушно поднялась по широкой, добротной лестнице с тяжелыми лаковыми периллами.
Однако мой страх, относительно того, что через окно не выбраться, вообще оказался бессмысленным, потому что меня отвели самый конец коридора и запустили в крохотную комнату — три на три метра. Там была узкая низкая кровать, стол, стул, резная вешалка с тремя крючками, но не было окна.
Проклятье.
— Подъем в шесть. Еда по расписанию. Если надо в туалет — кричи, — хмыкнул сопровождающий, — если услышим — отведем.
Свиньи.
— Когда приедет Кирсанов?
Молчание.
— Мне нужно знать, когда приедет Максим!
Я стараюсь говорить твердо, но голос гадко подрагивает, выдавая слабость и испуг.
— Как посчитает нужным, так и приедет.
С этими словами дверь закрывается, и я остаюсь одна в своей новой комнате.
И правда тюрьма.
Сажусь на жесткую кровать, и пригорюнившись, упираюсь локтями на свои колени. Мне все меньше нравится происходящее, и все меньше веры в то, что удастся сбежать. Внутри кипит, хочется что-то сделать, совершить какой-то прорыв. Сокрушить угрюмую тюрьму и с флагом наперевес умчаться в закат. А еще больше хотелось истерить и бить кулаками в дверь с требованиями, чтобы меня отпустили.
Мне с трудом удается обуздать эти эмоции. Слишком нервные и бестолковые, чтобы быть полезными. Надо собрать себя воедино, успокоиться и хорошенько все обдумать, решить, что делать дальше.
Прежде всего надо бы осмотреться в этой обители зла. Узнать, есть ли тут еще люди, кроме этой парочки. Сколько выходов из дома, сколько выездов с огороженной территории.
Силюсь вспомнить, а щелкал ли замок, когда дверь заперли и не могу. Не обратила внимания. Поэтому поднимаюсь к кровати, крадусь к двери и тихо тяну за ручку.
Открыто.