— Что-то я совсем запутался! — признался Даст.
— Я тоже! — вздохнул Смотритель. — С тех пор, как обе стороны пересечь параллели задумали. Лобачевские, понимаешь, нашлись! Не все, правда. Кто-то остался верен традициям. Но их всё меньше и меньше. Новые веяния многим пришлись по вкусу. Делегации, что от тех, что от других толпами друг к другу ломятся. Технократы с магами обмениваются опытом! Раньше о таком даже подумать не могли. А теперь в школах наравне с другими предметами научный оккультизм преподают. Мало того, самые непримиримые организовали общественное движение за толерантность! Выступают против любых барьеров. Против моего в том числе. Кардинально. Не церемонясь. С кайлом и ломом! Ремонтировать не успеваю! И куда только мир катится! — посетовал он.
— Не вижу я никаких миров. Только траву, — возразил Даст.
— Не видишь, потому что в нейтральной зоне. В Безмирье.
— Как же меня сюда занесло? В это Безмирье? — спросил фельдъегерь.
— Сюда по-разному заносит. Кого как, — туманно объяснил Смотритель. — Тебе лучше знать.
Смотритель прав, подумалось Дасту. Какая разница, как он сюда попал. Другое дело, можно ли отсюда выбраться? Или всё? Обратной дороги нет?
— Назад собрался? Нет ничего проще. Встаёшь на Барьер и шагаешь с него в нужном направлении.
— Хочешь сказать, что, шагнув с твоего Барьера, я попаду в свой мир? В Звёздную Империю? — недоверчиво переспросил Даст.
— В Звёздную Империю, — подтвердил Смотритель.
— С Адмиралиссимусом?
— С Адмиралиссимусом.
— А как определить, где оно, нужное направление?
— Я подскажу, — пообещал Смотритель.
Даст направился к пролому в надежде, что на этот раз ничто не помешает ему доставить секретный пакет на Вирджинию. Надежда испарилась сразу же, как только возникла. Фельдъегерь вдруг вспомнил, что пакет остался в кармане кителя. А китель он своими руками набросил на плечи барсурманки. Теперь у него оставался только один выход. На ту сторону. Вслед за пропавшей Принцессой.
Кляня себя за преступную беспечность, Даст забрался на камни и посмотрел вниз. Прямо у его ног колыхалось, переливаясь под ночным небом тёмной зеленью, море травы. Фельдъегерь решительно шагнул в него и в неизвестность, услышав напоследок крик Смотрителя, что ему надо не туда, а на другую сторону.
Глава 14
Часть вторая
ЕРЕТИЗМ И ОГНЕСТРЕЛЫ
Мы идём с драконом воевать,
Но издателю на это наплевать!
У него таких, как мы мильон
И у каждого свой собственный дракон.
1.
В соседнем ущелье всю ночь колобродили пьяные гоблины. Громко лязгали железом, злобно орали что-то на своём тарабарском языке. Слышимость в горах хорошая. Гоблинские вопли разносились далеко окрест. Из-за них Даст не выспался и встал с дикой головной болью. Совсем никакой, в общем. И это при том, что ему со дня на день придётся сразиться с Драконом. Может уже сегодня. Если сегодня встретят. К самому Дракону фельдъегерь претензий не имел, но в его пещере томилась барсурманская Принцесса. С ней, помня её стервозный характер, Даст тоже не сильно горел желанием общаться. Но придётся. Если сможет объяснить Дракону, что ему нужна не сама Принцесса, а лишь пакет с печатью, который оказался у неё совершенно случайно. Благодаря его разгильдяйству, если честно. Даст в тайне надеялся, что переговоры с любителем принцесс пройдут мирно, без кровопролития. Сражаться с Драконом ему не хотелось. Как избежать драки с ящером, фельдъегерь ломал голову с самого начала своего путешествия к его логову. Пока ничего подходящего на ум не приходило.
Даст выполз из шалаша, бросив мимолётный взгляд на сложенные возле входа рыцарские доспехи. Утро было прохладным. Капли росы густо покрывали металл, собираясь на изгибах и в углублениях крохотными лужицами. Даже на взгляд доспехи казались ледяными. Но надевать их всё равно придётся. Иначе Дракон и разговаривать с ним не станет. Всех, кто не обряжен в латы ящер не считал достойными своего общения. Игнорировал. Об этом рассказывали менестрели. Их вместе с рыцарями каждый раз посылали на ристалище с Драконом, дабы по возвращении воспеть славный подвиг одетых в сталь освободителей принцесс. Менестрелей Дракон не трогал. По договорённости с Королём и ради собственного пиара. Вместе с балладами менестрели приносили доспехи героев. На капитальный ремонт. Самих же героев никто никогда больше не видел.
Менестрель проснулся раньше Даста. Сидя на корточках возле журчащего неподалёку от их стоянки горного ручья, он колдовал над своим стимвылом. Капризный инструмент поэта-песенника требовал тщательного ухода. Поэтому каждое утро Менестреля начиналось с его неполной разборки и чистки от нагара. Вот и сейчас части паровой волынки были аккуратно разложены на траве рядом с ручьем. Менестрель тщательно обтёр тряпочкой крохотный поршень, отработанным движением ловко вогнал его в цилиндр и только тогда взглянул на подошедшего фельдъегеря.
— Выглядишь не очень, — посочувствовал он. — В гроб краше кладут.
— Шёл бы ты… — болезненно скривился Даст. — Проклятые гоблины… — пожаловался он. — Голова просто раскалывается. Ни минуты поспать не удалось. Зато ты дрых как убитый.
— Привык, — Менестрель, хлопнув ладонью по крышке корпуса, закончил сборку волынки. — Они тут постоянно шумят. Хотя нет, — вспомнил он. — Когда шёл с последним рыцарем, в ущелье тихо было. Так что раз на раз не приходится. Тебе одеться в доспехи помочь?