Джек из Ньюбери. Томас из Рэдинга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Моя любовь, милый принц, как вы должны бы желать, чтобы я никогда не родилась, потому что вы лишаетесь зрения за проступок, который заключается лишь в том, что вы меня увидали! Но как я была бы счастлива, если бы королю было угодно позволить, о, дорогой возлюбленный, спасти твои глаза ценой моей жизни или мне самой подвергнуться тому же наказанию, потому что я совершила то же преступление. Если бы ты подвергался этой казни за какую-нибудь королеву или принцессу королевской крови, тебе было бы легче вынести ее, но какое бесконечное огорчение подвергаться этой казни из-за такой девушки, как я!

— Успокойся, прекрасная Маргарита, честь должна сочетаться с добродетелью, а не с богатством. Слава, титулы, знатное происхождение и богатство без добродетели не что иное, как покровы ничтожества. Позволь мне теперь проститься с твоей красотой, потому что я больше уже не увижу твоего лица. Я считаю, что мои глаза гибнут благородно, потому что они гибнут из-за такой совершенной красоты. Прощай, небесная лазурь, я не увижу больше солнца, луны и звезд. Прощай и ты, плодоносная земля, я буду тебя ощущать под своими ногами, но эти бедные окна моего тела не откроются больше для тебя. Хотя люди всегда были враждебны ко мне, но я им также говорю свое последнее прости. Прощайте, мои друзья; пока я буду жив, считайте, что я сплю, Я проснусь, когда прибуду в рай, где я надеюсь встретить вас всех. Если бы было угодно королю, я все-таки желал бы скорее расстаться со своей жизнью, чем со своими глазами. Что такое жизнь? — Это — цветок, водяной пузырь, краткое мгновенье, полное несчастий. Она стоит так мало, что солдат продает свою жизнь за шесть пенсов. Поверьте мне, в это мгновенье я так же ненавижу жизнь, как коза — василиска[44].

В это время врач приготавливал свой инструмент и, когда он был готов поднести его к глазам осужденного, герцог сказал:

— Подождите, господин врач, дайте мне запечатлеть образ моей возлюбленной в самой глубине моего сердца. Подойди ко мне, мой милый друг, позволь в последний раз поцеловать тебя, пока мои глаза могут еще указать мне путь к твоим, словно вишни, губам.

Затем, обнимая ее, он сказал:

— Ах! Если бы я мог дать тебе поцелуй, что длился бы целые двадцать лет, и насытить твоей красотой мои голодные глаза! Для меня утешение в том, что ты присутствуешь при моей казни, потому что я могу держать тебя за руку, чтобы подкрепить свое сердце, когда мои глаза будут проколоты.

Когда это было сказано, врач исполнил свою обязанность и уничтожил хрусталики. Герцог вдруг выпрямился, сохраняя необычайное мужество, и сказал:

— Я благодарю его величество за то, что, лишая меня зрения, он оставляет целыми мои глаза, чтобы я мог оплакивать свои грехи.

Но Маргарита лишилась чувств раньше, чем она увидала операцию, и ее госпожа с большим трудом привела ее в себя. Когда герцог понял, что она потеряла сознание, он сильно огорчился и с истекающими кровью глазами ощупью подошел к ней, говоря:

— Где моя возлюбленная? Ради бога, позаботьтесь о ней. Добрая госпожа Грэй, я это прошу у вас, как бы для себя лично, примите в ней участие.

После этого стражники отвели его в замок, а Маргариту унесли тяжело больной, но ее госпожа нежно ухаживала за ней и делала для нее все, что только было нужно. Когда ей стало несколько лучше, госпожа Грэй посадила ее на лошадь, и когда она прибыла в Глостер, радости там не было конца.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Как Томас Дув, впав в бедность, был покинут своими друзьями и осмеян своими сотоварищами; как потом он восстановил свои дела благодаря щедрости суконщиков.

Те, кто ищут мирских удовольствий, преследуют бестелесную тень. Подобно тому, как змея аспид умерщвляет, щекоча, точно так же суетные удовольствия, льстя нашему сердцу, заставляют нас забывать о боге и подрывают наше благосостояние. Примером тому может служить Том Дув, который растратил свое состояние благодаря великодушию своего сердца и широте своей натуры. И вот, когда его богатство было промотано, его друзья стали его избегать. Хотя он был очень даровитым человеком и много сделал людям добра, однако, когда он обеднел, никто больше не относился к нему с уважением. Каждый, бросив на него презрительный взгляд, обменивался с ним рассеянным поклоном. Никто из его прежних друзей не доставлял ему хоть какое-нибудь удовольствие, не дарил ему ни гроша. Услуги, которые он им оказывал когда-то, были совершенно забыты. Ему оказывали столько же почета, сколько Иову на его навозной куче.

Когда его жалкие рабочие увидали его в таком несчастии, они тоже начали его презирать.

Хотя он на свои собственные средства долгое время содержал их и помогал им, они на это не обращали никакого внимания, но они издевались над ним за его спиной самым жестоким образом и своими действиями и словами грубо его оскорбляли. Они не испытывали к нему никакого уважения. Они разговаривали с ним до такой степени нагло, что человек с благородным сердцем страдал, слушая их.

Настал день, когда они явились к нему, чтобы сделать ему открытый вызов. Они ему сказали, что они не хотят больше оставаться с ним, что для них позор служить у такого обездоленного хозяина, и вследствие этого они решили искать себе заработка в другом месте.

Эти грубые речи вызвали в несчастном глубокую печаль, и он так начал говорить с ними:

— Теперь я по своему собственному опыту вижу, как мало можно доверяться этому лживому миру. Что же, мои сотоварищи, вы настолько забыли мое прежнее благосостояние, что вы не уделяете никакого внимания моему теперешнему стесненному положению? Когда вы бывали в нужде, я вам не отказывал в помощи; когда вы бывали больны, я не покидал вас. Я нисколько не презирал вас за вашу крайнюю бедность. Все знают, хотя вы хотели бы это забыть, что я подобрал многих из вас на улице, или взял у находившихся в нищете родителей, вообще извлек вас из нищенского состояния, чтобы поместить в дом изобилия. Вы были уличными мальчишками, лишенными всего необходимого, и я довел вас до состояния вполне определившихся людей. На мои средства я обучил вас ремеслу, благодаря которому вы теперь можете жить, как следует людям. Неужели в благодарность за мои заботы, расходы, доброжелательство вы теперь вдруг покинете меня? Неужели вы не могли найти в ваших сердцах лучшей для меня награды? Как это непохоже на поведение честных сотоварищей! Свирепый лев бывает добрым по отношению к тем, кто оказал ему благодеяние; вытащите у него хоть какую-нибудь маленькую занозу из ноги, и он окажет вам многочисленные знаки благодарности. Дикий бык не топчет свою мать, даже змеи обращают внимание на тех, кто их кормит. Поразмыслите, вспомните, что я не только вытащил у вас из ноги занозу, но я избавил все ваше тело от угрожавшей ему опасности. Когда вы никак не могли помочь самим себе, я один спешил к вам на помощь; и я поддерживал вас во всех трудных обстоятельствах, когда все другие вас покидали.

— Какое значение имеет все это! — сказал один из них. — Из того, что вы взяли нас к себе бедняками, разве следует, что мы должны быть вашими рабами? Мы молоды, и нам не к чему заботиться о ваших интересах больше, чем о собственном благополучии. Зачем мы поступимся нашей пользой только для того, чтобы доставить вам удовольствие! Если вы обучили нас нашему ремеслу, если вы сделали из нас, мальчишек, взрослых мужчин, мы взамен этого вам служили. Вы получали от нашей работы прекрасную прибыль. Если бы только вы пользовались ею так же бережно, как мы ее приобрели! За вашу бедность вы можете пенять только на самого себя. Она является справедливым наказанием за вашу расточительность. Я вам это прямо говорю: оставаться с вами — это лучший способ стать таким же, как вы, то есть неспособным помочь ни самому себе, ни друзьям. Итак, в двух словах: заплатите мне, так как я больше не остаюсь у вас. Пусть другие делают, как хотят. Что касается меня, я принял свое решение.

— Хорошо, — сказал его хозяин. — Если ты хочешь меня покинуть, вот часть того, что тебе следует, остальное получишь, когда мне бог пошлет.

Потом, повернувшись к другим, он сказал:

— Я умоляю вас остаться и не лишать меня рабочей силы; я живу вашей работой; без вас я ничего не могу сделать. Подумайте о моих заботах, поразмыслите о моих тяжелых обязанностях. Если вы ничего не хотите сделать для меня, пожалейте моих детей; остановите мою скользящую ногу, не дайте мне совсем упасть, покидая меня.

— Вздор! — сказал один из них. — Что еще там вы нам рассказываете! Мы можем больше заработать на службе у другого, более рассудительного хозяина. У него будет и лучший стол для нас и больший заработок. Нас сочли бы за дураков, если бы мы пренебрегли нашими интересами ради вашего удовольствия. Итак, прощайте, пусть господь бог посылает вам побольше денег, потому что от производства вы, вероятно, больше ничего не получите.

При этих словах они удалились. Они говорили друг другу, когда встречались:

— Как дела? Вы все ушли?

— Разумеется. Только это и оставалось. Но ты получил деньги?

— Еще нет, но я их получу, вполне уверен в том. Да, кроме того, там всего десять шиллингов.

— Я тебя понимаю. Теперь я вполне вижу, что ты один из тех дурачков, которых бог охраняет.

— Почему? — сказал другой.

— Потому что ты дурака валяешь. Позволь мне дать тебе совет. Прикажи арестовать Тома Дува, а то иначе кто-нибудь другой это сделает, и на уплату твоего долга ничего не останется. Не говори никому ничего. Хорошие слова — для дураков. Есть старая пословица: „Лучше синица в руках, чем журавль в небе“. Если ты не заставишь арестовать его немедленно, я не дам и двух пенсов за твои десять шиллингов.

[44] См. Плиний, XX, 48.