Джек из Ньюбери. Томас из Рэдинга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя судьба была сурова к некоторым членам этой фамилии, так что их дети принуждены были стать ремесленниками и не иметь иных владений, кроме своих собственных рук, однако бог восстановил счастье этого Фитцаллена, даровав ему большие богатства и славное потомство. Действительно, один из его сыновей, Генри, крестник короля, стал мэром Лондона, первым по установлении этой должности, и его сын Роджер был вторым.

Спектакли, которые были поставлены для короля во время его пребывания в Вустере, были многочисленны и чудесны. Нигде он не испытал большего удовольствия. Поэтому, уезжая, он высказал свою крайнюю признательность.

Увидав, таким образом, все свои лучшие города западной области и посетив во время своего путешествия всех суконщиков, он вернулся в Лондон к великому удовлетворению городских коммун.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Как Ходжкинс из Галифакса явился ко двору и жаловался королю на то, что его привилегия не может быть использована: когда был пойман вор сукна, оказалось невозможным найти палача для того, чтобы его повесить; как была изобретена одним монахом машина для отрезания голов.

Когда Ходжкинс получил привилегию для города Галифакса вешать незамедлительно, без суда воров, которые будут красть сукно ночью, ткачи города были очень этим довольны; они воображали, что теперь их товар будет в полной безопасности с вечера до утра, так что не будет надобности его охранять. Таким образом, вместо того, чтобы оставить на их постах ночных сторожей, которых город нанимал для охраны сукна, муниципалитет их уволил. Предполагали, что даже самые отчаянные мошенники, узнав о том, что они должны быть повешены в случае, если будут пойманы с поличным, ни за что не решатся на подобное преступление. Действительно, когда по всей стране распространился слух о том, что люди, виновные в таком воровстве, должны быть немедленно повешены, большинство мошенников на некоторое время отказалось от такого рода хищений.

Однако в те времена существовал знаменитый разбойник по имени Уоллис, которого на севере прозвали могущественным Уоллисом за его мужество и предприимчивость. Будучи очень опытным в подобного рода кражах и прослышав о привилегии, недавно полученной Галифаксом, а точно так же об относительной безопасности для совершения краж в этом городе, он заявил, что он был бы непрочь рискнуть разок своей жизнью за несколько тюков хорошего сукна с севера. И вот он отправился к двум своим товарищам и предложил им принять участие в предприятии.

— Если, — сказал он, — вы рискнете в этом деле своими башками, то вы получите также соответствующую часть всей нашей добычи.

После долгих рассуждений те согласились. Однажды они явились поздно ночью к кузнецу и подняли на ноги весь дом.

— Какого дьявола вам нужно, — сказали им, — в такой час ночи!

Уоллис отвечал:

— Мои друзья, нам нужно только снять подковы с наших лошадей и заменить их новыми, вы будете щедро вознаграждены за ваш труд.

Кузнец, в конце концов, согласился; когда он снял все подковы, они приказали ему подковать вновь лошадей, но перевернув подковы в обратную сторону, узкой частью вперед.

— Что такое, что такое? — сказал кузнец на своем северном говоре. — Что вы, совсем спятили? Вам хочется сломать себе шею? Честное слово, эти люди просто сумасшедшие!

— Ничуть не бывало, кузнец, делай то, что тебе приказывают, и ты получишь, что тебе следует. Знаешь старую пословицу: „Хорошо или плохо, потрафляй на того, у кого в кошельке много“?

— Чорт возьми, делать — так делать! — сказал кузнец и исполнил то, что от него требовали.

Когда Уоллис перековал таким образом лошадей, они отправились в Галифакс, где без всякой помехи нагрузили сукно и удалились в направлении, обратном том, откуда прибыли.

Когда ткачи пришли на следующий день утром к тому месту, где сушилось сукно, они заметили, что их обокрали, и побежали сообщить всем эту новость. Когда Ходжкинс об этом узнал, он поспешно встал и приказал своим соседям отправиться посмотреть, нет ли там следов людей и лошадей. Отправившись по следам воров, они пошли в обратную сторону, так как лошади были подкованы наоборот. После того как они долгое время тщетно преследовали их, они вернулись обратно, не; догнав их.

Уоллис так часто пользовался этой хитростью, что, наконец, он был пойман вместе со своими товарищами.

Согласно привилегии города им тотчас накинули веревку на шею, чтобы их повесить.

Когда Уоллис и его товарищи прибыли к назначенному месту, то они, не надеясь уже больше спастись бегством, терпеливо готовились перенести весь строгий ритуал казни. Уоллис исповедался во всех подлостях своей жизни и печально плакался на свои грехи. Наконец, вручая свою душу богу, свои тела они оставляли для могилы, и присутствующие были необычайно растроганы от жалости к ним, так как они никогда еще не видали, как вешают людей. Когда настало время их вешать, Ходжкинс предложил одному из своих присных исполнить обязанности палача, но этот человек ни за какое вознаграждение не хотел на это согласиться, хотя он был очень беден и должен был получить, за свой труд все их одежды. Так как он отказывался взяться за это дело, то было приказано выполнить его одному из обокраденных ткачей; но он также отказался, говоря:

— Когда я буду в состоянии сам изготовить человека, тогда я его повешу в случае, если мое произведение мне не понравится.

Таким образом они один за другим отказывались от исполнения обязанностей палача. В это время мимо проходил какой-то бродяга, которого они хотели заставить совершить повешение.

— Нет, господа, — сказал он, — так как у вас имеется такая привилегия для города, то вы должны были бы также получить право на учреждение должности палача, а что меня касается, с меня взятки гладки.

— Сосед Ходжкинс, — сказал кто-то, — да возьмитесь сами за дело, ведь вы больше всех пострадали, вы и должны были бы быть наиболее расположены к тому, чтобы повесить их своими собственными руками.

— Нет, только не я, — сказал Ходжкинс, — если бы даже я потерял и в десять раз больше. Но вот что: если кто-нибудь из этих разбойников согласится повесить остальных, он сам останется цел. Иначе они все будут отправлены в тюрьму и будут там сидеть до тех пор, пока я не найду палача.

Когда Уоллис увидал, что дело так обстоит, он начал отвечать дерзко, говоря:

— Господа из Галифакса, ваша привилегия позволяет вам вешать людей немедленно после того, как они были пойманы во время кражи вашего товара. Но она не дает вам права заключать их в тюрьму и держать их таи до тех пор, пока вы найдете вешателя. Я и мои товарищи, мы распрощались с жизнью, чтобы дать удовлетворение закону. Если закон не применен по отношению к нам, — это ваша вина, а не наша. Сегодня, восемнадцатого августа, мы почтительно раскланиваемся с виселицей.

Затем он соскочил с лестницы и бросил веревку прямо в лицо Ходжкинсу.

Видя это, ткачи не знали, что и сказать, но, хватая разбойников за рукава, они умоляли их вернуть им украденный товар.

— Вот еще какие новости! — сказал Уоллис. — Что с возу упало, то пропало. Мы украли у вас сукно, почему вы нас не вешаете? Мы находимся в вашем распоряжении, а вы нас не казните. Решайтесь же, наконец. Чорт вас возьми, вы лишаете меня бог знает чего! Я обещал нынче обедать на небе, а вы меня оставляете на земле, где стол много похуже. Убирайтесь вы к дьяволу! Я все устроил для того, чтобы дать пощечину виселице своим телом. Теперь, бог знает, когда я буду еще в таком же хорошем настроении.