— По крайней мере, — сказал Ходжкинс, — они заплатят за ужин.
— В таком случае принесите побольше мадеры, — сказал Сэттон.
— Пожалуйста, — сказал Коль, — я не рассчитываю увеличить свое состояние при помощи игры в кости. Заказывайте, что вам угодно, я плачу за все.
— Правда? — сказал Симон. — Служанка, принесите мне тогда полную миску жирного супа.
Том Дув имел в своем распоряжении всех музыкантов. Они следовали за ним по городу, как цыплята за курицей. Он объявил, что в музыке не будет недостатка. В то время жил в Лондоне один музыкант, пользовавшийся большой известностью, по имени Рэйер. Он одевал своих людей[26] так богато, что им мог позавидовать любой принц. У всех одежды были одного цвета, и говорят, что впоследствии английская знать, которой понравилась эта мода, завела одинаковые ливреи для всех людей, служащих в каждом отдельном доме.
Этот Рэйер был лучший музыкант того времени и обладал большим состоянием. Между прочим, все инструменты, на которых играли его служители, были богато украшены серебряными, иногда даже золотыми, гвоздиками; точно так же смычки его скрипок были из чистого серебра. Благодаря своему уму он был призван к исполнению высоких обязанностей в городе и воздвиг на свои собственные средства в Лондоне больницу и приорию[27] св. Варфоломея.
Так как его оркестр был лучшим из всех в городе, Том Дув удержал его с тем, чтобы он играл в присутствии молодых принцев[28].
Когда ужин был подан, суконщики уселись за стол; тотчас же прибыл их хозяин и занял место среди них. Немного спустя появилась его милая супруга, в красной юбке и в корсаже, бела, как лилия, и промолвила:
— Добро пожаловать, господа! Будьте как дома.
Тут они с полным рвением набросились на пищу и начали разговор лишь после того, как достаточно насытились.
Тут Кэсзберт:
— Нечего сказать, хозяин, хорошая хозяйка ваша жена! Вот говядина, изготовленная по новому способу! Бог дает пищу, но дьявол посылает нам кухарок.
— Что такое, — сказала она, — что вам тут не понравилось? Эта говядина вам не по вкусу? Самые богатеи довольны ей. Только вот нищие и жалуются.
— Убирайся вон, стерва! — сказал Кэсзберт. — Ну уж и сокровище для муженька! Как это вы, пожилой и серьезный человек, могли связаться с этой нахалкой? Она такая же красавица, как хозяйка. Этим много сказано.
— Правда? — сказала она. — Так как здесь присутствует мой муж, то мне не хочется его раздражать. А то я тебе показала бы, чего ты стоишь.
— Что это на вас нашло? — спрашивали остальные. — Ты совершенно неправ, Кэсзберт, и придираешься без всякого основания.
— Нет, я должен высказать, что я думаю, — отвечал Кэсзберт, — я не умею притворяться. Наш милый хозяин за это не рассердится на меня. А раз он хорошего мнения обо мне, мне нет никакого дела до того, что думает про меня эта грязная чертовка.
— Довольно! — закричал Том Дув. — Пусть музыка заглушит эту ругань. Мы хотим забавляться, а не ссориться.
— Ну, — сказал старик Коль, — послушай меня, Кэсзберт. Прежде чем нам расстаться, нужно, чтобы ты помирился с хозяйкой. Сударыня, пью за ваше здоровье. Не обращайте внимания на его слова. Куда бы он ни пришел, уже без того не обойдется, чтобы он не наговорил глупостей.
— Ничто меня не может так огорчить, — сказала хозяйка, — как эти замечания на людях. Если он хотел в чем-нибудь упрекнуть меня, разве он не мог найти более удобного времени для того, чтобы об этом поговорить? Зачем наталкивать моего мужа на мысль о том, что я плохая хозяйка? Я и так живу не особенно в ладу с ним, что и говорить!
Потом она начала плакать.
— Ну, Кэсзберт, — сказали они, — выпей за ее здоровье. Пожми ей руку. Будьте друзьями.
— Ну, плакса, — сказал он, — я пью за ваше здоровье. Хотите вы помириться со мной и пожать мне руку?
— Нет, — сказала она, — хоть бы ты издох! Пожать тебе руку! Это все равно, что дьяволу.
— Ну, — оказал шут, — ты все-таки это сделаешь. Если ты ему не пожмешь руки, так я тебе сожму, как следует, шею. Ну, скорее, дура!
— Что ж делать, муженек, — сказала она, — жена должна повиноваться своему мужу, и я пью за его здоровье.
— В добрый час, — сказали остальные.
Потом она поднялась из-за стола и спустилась вниз.
Несколько времени спустя они заплатили свои общие издержки и вернулись к Джаррету, у которого они остановились. На следующий день они отправились обратно домой. Когда они прибывали на ночлег в Кольбрук, Коль обыкновенно отдавал свои деньги на сохранение до следующего утра хозяйке гостиницы. Это и повело его к гибели, как о том будет рассказано впоследствии.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
Как жена Грэя из Глостера с несколькими своими соседками отправилась на ярмарку взяла к себе в услужение дочь графа Шрусбэри.
[26] Служители, рабочие, люди, сотрудники — эти слова употребляются в произведениях Делонэ без различия, как синонимы. Служить не считалось низким.
[27] Церковь при монастыре.
[28] Возможно, что Делонэ написал этот отрывок о Рэйере для V гл. — банкет с молодыми принцами — и затем перенес его в III гл., не вычеркнув фразы о принцах. Но возможно также, что это просто искажение текста.