— Так он же… А! — Антоша наконец сообразил. Был Свечников капитан, стал старлей.
После пропажи жены Свечникова словно подменили. Но не настолько же!
Юрьевна и Антоша переглянулись.
— А где второй? — спросила Юрьевна.
«Ребров. Доктор Чистота».
— Вот. Мы предполагаем, что это он.
Дежурный расстегнул следующий мешок. В нос ударило вонью горелого мяса. И запахом шашлыка. Юрьевна даже не поморщилась. Наоборот, в животе забурчало — давно стоило бы перекусить.
— Щас бы баранинки, да с маянезиком, — проворчал себе под нос дежурный Сергей. Следователи — это как медики, могут спокойно пожрать и рядом с трупом, циничное племя. — И водочкой полирнуть…
Юрьевна чувствовала то же самое, но поморщилась. Не все мысли стоит озвучивать…
В мешке был человек, покрытый черной коркой, словно лавой, растрескавшейся на склоне вулкана.
Черты лица не разобрать. Зубы оскалены, словно мертвец зловеще смеется.
— Почему ты решил, что это Ребров? — Юрьевна посмотрела на Антошу.
Антоша пожал плечами.
— Методом исключения. У нас два трупа в тюремной робе. Дунгаев, один из беглецов, видимо, зарезан — у него из груди торчал скальпель. К тому же у него титановая пластина в левом плече, с номером… Там ее видно. А у Реброва никаких инородных предметов в теле нет.
Юрьевна уже сообразила. Светоотражающая полоса на колене, характерная. Широкие штаны арестанта…
— Ботинки посмотри, — подсказал Антоша.
На подошве, слегка оплавленной пламенем, был четко различимый инвентарный номер. Тюремные ботинки. Видимо, обладатель ботинок носил их не так долго — номер на подошве не успел затереться. «Ребров. Это Ребров». Доктор Чистота мертв.
Юрьевна, на удивление, почувствовала облегчение. Радость. А потом досаду. Ребров мертв, это хорошо. Но легко отделался… Вот это плохо.
— Возможно, ты прав, — Юрьевна кивнула. — Ты как, здесь закончил?
— Еще нет.
Антоша потянулся и зевнул. Юрьевна поняла, что он вымотан до предела. Операм хорошо: им дают отдохнуть день после выезда на место, отсыпные часы и прочее. А следователь завтра с утра — на работе.
— Смывы с рук? Отпечатки? — спросила она все же.
— Обижаешь. Все сделали. Ты вообще приехала на все готовенькое.
— С меня причитается.
Антоша устало засмеялся.
— Само собой.
Когда Антоша ушел, Юрьевна продолжила осмотр. Все залито водой и желтой химической пеной после тушения пожара. Вонь страшная.
Дежурный следак балагурил и шутил. «Нашелся стендапер», — подумала Юрьевна в раздражении. Она начала уставать от этого «Коломенко, область».
— Здесь еще плавала отрубленная рука. Как резиновый утенок в ванне, представляешь? Эксперты ее упаковали.
Дежурный усмехнулся. Юрьевна повернулась и в упор, не мигая, посмотрела на него. Улыбка медленно сползла у того с лица. «Молодой, — подумала Юрьевна. — Или циник». Дежурный не выглядел молодым, лет тридцати. Юрьевна потянула носом воздух. Даже несмотря на сильный аромат гари, она чувствовала едкий запах пота, идущий от дежурного.