Только тут она сообразила, что вызывало смех и радость у коллег и подчиненных. То-то полицейский из оцепления так на нее смотрел…
«В белом пальто. В окружении трупаков и говен. Зовите меня Д’Артаньян. Черт».
В этом тонком модном пальто цвета слоновой кости она ехала на выставку картин… Юрьевна мысленно вздохнула. Словно сто лет назад это было. А приехала на место массового убийства.
Хотя, может, на выставке тоже был еще тот треш. Это же современное искусство…
— А ты догадливый, — сказала Юрьевна. — Сам сообразил или кто подсказал?
— Вот ты язва, Юрьевна! — Антон Чибисов добродушно рассмеялся. Он вместе с двумя оперативниками курил у входа. Опера были незнакомые — один громила с рыжей бородой и в кепке, другой небольшого роста — в серой ветровке с закатанными рукавами и в черной бейсболке. Опера были в старых джинсах и кроссовках. Антоша единственный здесь щеголял в синей форме с погонами, как и положено сотруднику СКР. Отглаженный. Одежда у всех троих оказалась в следах копоти и грязи.
Антон Чибисов, как и Юрьевна, входил в следственную группу Максимыча по поиску и задержанию особо опасного маньяка, известного как Доктор Чистота.
Удивительно, но при наличии такой фамилии Чибисов был для всех не «Чибис» или любая другая птица, а всего-навсего «Антоша».
— Что здесь было? — спросила Юрьевна.
— А тебе не сказали? — удивился Антоша. Затушил окурок об стену. Оглянулся, куда бы бросить, но под взглядом Юрьевны смутился. Спрятал окурок в пустую пачку, закрыл ее и сунул в карман куртки. Не хватало еще наследить на месте преступления.
— Я про здание, — сказала Юрьевна.
— А что здание? — не понял Антоша.
— На психушку похоже. На отшибе. Да и мрачняк такой…
— А! — Антоша небрежно отмахнулся. — Нет, просто больничка. Для легочных больных. Тут воздух типа целебный, чистый, сосны, всякая такая фигня для здоровья.
— Тубдиспансер? — Неожиданно подступила старая, забытая паника. Юрьевна прямо чувствовала ее биение в висках. «Тубик». Страшнее этого слова в приемнике не было. А нет, было… Вич, СПИД. Странно, но СПИДа она тогда совсем не боялась, это был невидимый враг и где-то там, а вот больных с открытой формы «тубика» она тогда насмотрелась на всю жизнь. Словно открытки из ада.
Антоша пожал плечами.
— Да не, просто для легочных. Оптимизирована пару лет назад.
Юрьевна с облегчением кивнула. «Оптимизирована» — почти как утилизирована.
— Понятно.
Она огляделась. Чудовищный маслянистый запах гари пронизывал воздух, лез в нос. Крашеный кирпичный фасад больницы, облупившийся от времени, был изуродован черными полосами. Дымные росчерки поднимались в небо. Юрьевна представила, что там сейчас внутри. Залитые водой и пеной палаты и коридоры. Залежи копоти и вагоны грязи.
Вокруг разреженной стеной поднимались в небо сосны. Юрьевне всегда нравились сосны — их запах, чистота и пустота сосновой рощи… Но не сейчас. Ей казалось, что лес вокруг больницы издает низкий зловещий гул на грани слышимости.
— Знакомься, — сказал Антоша. И она вернулась обратно.
Опера. Циничные профессионалы, которым давно на все наплевать. С виду два сомнительных типа самой бандитской наружности. Нормальные ребята, решила Юрьевна.
Звали ребят Черномаз и Зайка. Причем Зайка оказался как раз крупный, рыжий и бородатый, в кепке. А Черномаз — мелкий блондин.
«Прекрасно», — подумала Юрьевна. Весело будет читать этот протокол. Судьи любят смешные фамилии.
Обхохочешься просто.
— Юрьевна, на два слова, — сказал Антоша. Отошел в сторону, подождал. Опера невозмутимо усмехались.
Юрьевна внутренне напряглась, но шагнула за ним.
— Ну что?
Антоша понизил голос. Юрьевна вздохнула. Антоша, при всех своих достоинствах, имел дурную склонность к театральным эффектам.