— Свечников, ну ты что?
— Неужели тебе недостаточно⁈ — Свечников явно плохо себя чувствовал. Его лицо ходило ходуном, от нервного тика дергалась шея и пистолет в руке дрожал. — Я-я сделаю все, что ты хочешь, просто отпусти ребят!
Денис внезапно почувствовал невероятную, несбыточную надежду. И от этого его тело словно резко ослабло, превратилось в студень.
Кожеед поднял брови, оглядел полицейского.
— Свечников, Свечников! Как ты себе это представляешь? — Он обвел рукой палату. — Заметаешь следы убийства, приходишь, как обычно, на работу, а там тебе медаль? И будешь, как ни в чем не бывало, продолжать искать свою жену вокруг старых кладбищ в селе Посохи?
Тишина. Свечников остановился, замер.
— Ты говорил — Охотич?
Кожеед засмеялся. Наигранно, как показалось Денису. «Давай, — подумал он, — пусти ему пулю в лоб, на хер».
— Точно, в Посохах моя первая жертва была… Слушай, ну я же о тебе забочусь. Ты же сопьешься в поисках жены! Помрешь от холода на обочине, никто даже «скорую» не вызовет.
Свечников обвел взглядом трупы, залитый кровью пол. Взгляд его глаз… стал пугающе тяжелым.
— Ты мне врал? — спросил он тихо.
— Тебе нужно знать только одно — в целом мире у тебя никого нет и не будет, кроме меня! — Кожеед выставил перед собой открытые ладони. — И нет, я тебе не соврал, просто оговорился.
— Правда? А если я сейчас просто прострелю тебе голову?
— Давай, — сказал Кожеед. Денис с удивлением понял, что тот опять чувствует себя во главе, победителем. — Стреляй, Свечников. И все закончится. Только подумай вот о чем. Если ты сейчас остановишься на последнем этапе и не найдешь и не спасешь свою жену, то все эти смерти, — маньяк широко раскинул руки, — все эти несчастные случайные жертвы будут напрасны. Эти мальчики и девочки умерли тогда ни за что. И это только твоя вина.
Свечников с тоской оглядел место преступления. «Не поддавайся! — в отчаянии подумал Денис. — Он же тебя водит, как барана, на поводке!»
— Сделай последний шаг, Свечников. Спаси свою жену! Осталось совсем немного.
Свечников застонал, внутри него, как в сломанном игровом автомате, гулко отвалилось и полетело вниз, сшибая все на своем пути. У него нет пути назад. Он поник.
Кожеед ждал.
— Свечников? — спросил он.
— Да, — глухо сказал полицейский. Дениса пробило морозом насквозь.
В голосе его уже не было ничего человеческого. Его сломали.
Кожеед радостно:
— И вот мы вернулись к игре! — возвестил он.
— Мой тебе совет, — сказал маньяк Денису. — Постарайся умереть побыстрее.
Через Кешу пропускают ток. Его тело забилось в конвульсиях. Денис схватил револьвер, быстро, не давая себе времени подумать, поднес к виску. Нажал на спусковой крючок. Щелк. Пусто.
Маньяк отключил ток. Кеша судорожно вздохнул, с присвистом, лицо посерело. Брат сидел, держась рукой за грудь.
— Дальше, — сказал Кожеед. И подключил клемму.
Кеша закричал сквозь бьющую его дрожь:
— Н-нет! Д-денис!