— Я не про маньяка. Черт с ним. Как мне теперь жить с отцом в одной квартире? — Он повел головой, сжал кулаки, словно собираясь драться. «Да не будешь ты драться. Отец опять парой слов тебя уничтожит, в первый раз ему, что ли? — Юрьевна посмотрела на Дениса. — А может, нет». Она чувствовала, в парне есть огромный запас ярости и гнева, сила и решительность, чтобы действовать. «Если его боль направить в нужное русло, конечно». Она сказала негромко:
— Странный ты. Лучше бы подумал о том, что Кожеед к тебе обязательно вернется. Не в его привычках оставлять незавершенные дела.
Денис покрутил головой. Точно у него свело мышцы шеи, щелкнул позвонок.
— Когда? — спросил он.
Юрьевна пожала плечами.
— Может, через год, может, через десять. Кто этого ебаната знает? — отрезала она грубо. Потом снова заговорила мягко и успокаивающе: — Впрочем, с этим мы можем что-нибудь придумать. Но сначала расскажи, чем все закончилось…
Глава 20
Шестой раунд. Мятеж
Два дня назад. Заброшенная больница.
За окном становилось все темнее. Закат прорезал кровавыми полосами света пространство палаты — и ушел в небытие. За ним неотвратимо и равнодушно пришла тьма. В какой-то момент Денис понял, что ему стало трудно дышать. Словно темнота сгустила воздух. Глотку жгло бензиновой вонью.
Над мертвыми телами Оли, Жени и Степыча медленно, в траурном бессмертном танце вились мухи.
Маньяк остановился перед Кешей. «Нет, только не он опять, — подумал Денис. — Пожалуйста, только не брат… Пожа…»
— Кеша, тебя давно не было слышно, — сказал Кожеед.
Кеша медленно поднялся на ноги, встал, как кукла. Лицо белое и обреченное. «Оставь моего брата в покое, ты, мудила», — подумал Денис, но продолжал сидеть. Сил не было. Кажется, подойди сейчас Кожеед к нему и перережь ему глотку, он бы так и остался безучастно сидеть. И истекать кровью.
«Пусть это закончится. Хоть как… Только пусть закончится», — молил Денис.
— Денис, — сказал Кожеед. Денис вздрогнул. — Вставай.
Их посадили за стол друг напротив друга. Денис безучастно смотрел, как к Кешиным руке и пальцу маньяк подключил клеммы.
Длинные провода — красный и черный — змеились по забрызганному кровью полу к желтому аккумулятору.
Кожеед опустил руку в карман халата, вытащил новый патрон. Полюбовался на него. Затем отщелкнул барабан револьвера, вставил патрон — с каким-то даже сладострастием. Кожеед крутанул барабан. Денис видел, как проносятся перед его глазами жизнь и смерть. Щелк! Денис дернулся. Кожеед одним движением ладони защелкнул барабан на место.
Кожеед положил револьвер перед Денисом. Тук. Денис зажал искалеченную руку платком, ткань пропитана кровью насквозь. Кровь почернела и запеклась. Он усилием воли отпустил платок, положил здоровую руку на стол. Пальцы дрожали.
Кожеед отступил на два шага, поднял руки и объявил:
— Правила просты! Кеша! Как только захочешь, чтобы я отключил ток, просто крикни: «Денис, вышиби, пожалуйста, себе мозги». А ты, Денис, бери револьвер. Бери, бери, не стесняйся.
Денис взял револьвер здоровой рукой. Свечников наставил на него пистолет.
«Если бы точно знать, что в стволе будет пуля, я бы попробовал», — подумал Денис. Пальцы его стиснули холодную рукоять револьвера.
— И не надо больше жульничать, — мягко произнес Кожеед. Он пошел к аккумулятору. — На-ка-жу. Нажимай на спуск, только когда твой брат крикнет. Никакой больше самодеятельности.
— Как ты, брат? — спросил Денис негромко. Кеша поднял глаза и улыбнулся. Денису резануло сердце от этой улыбки.
— Все хорошо.
— А ну отставили шептаться! Говорите в полный голос! — закричал вдруг Кожеед. Слюни полетели из его рта.
Они молчали.
— Мне нужно было сразу догадаться, что я выбрал неправильно, — сказал Кеша. Громко и четко.