Семейный быт башкир.ХIХ-ХХ вв.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Әтәмбәйгә нейө бар? - Что имеете на бедность?

- Йех йыуырлык малы бар! - Достаточно скота у нас!

После этого из противоположной шеренги выбегает девушка и с разгона пытается прорвать цепь в группе джигита. Ее ловят, и если оказывается, что она не та, которую выбрал джигит, он должен откупиться подарком. И так каждый раз, пока он не поймает желаемую (Бурангулов. С.25-26).

Здесь всего два отступления от общераспространенной схемы: переодевание девушек и штраф-подарок, которым откупается "жених". Но оба отступления органически вписываются в структуру игры, и такие вариации могли иметь место. Неообходимо одно-единственное, но весьма важное, на наш взгляд, уточнение: игра способствовала, как и танец, как другие игры, только лишь установлению контактов, знакомству, выявлению симпатий - и ничему большему. Здесь ничего не решалось, и мать жениха участвовать в игре не могла.

Мы остановились подробно на разборке обряда Ҡыҙ күҙләү в описании М.Бурангулова потому, что было необходимо, во-первых, вычленить в нем то, что относится к подлинным фольклорно-этнографическим традициям, и исключить все то, что является плодом творчества М.Бурангулова -этого весьма сложного и талантливого фольклориста-художника. "Исключить" только в данном случае, в связи с задачами точной фиксации ритуала обрядности для сравнительно-исторического анализа. Но в отношении чисто фольклорных традиций все творчество М.Бурангулова заслуживает внимательнейшего изучения, так как он сам был одновременно народным сказителем, одним из творцов фольклора; более того, он сначала сформировался как сказитель-сэсэн и через это пришел в литературу и фольклористику. Кроме того, нужно было на конкретном примере показать неоднородность и сложность фольклорно-этнографических материалов, да и, пожалуй, всего творческого наследия М.Бурангулова, необходимость критического использования их в научных построениях.

Таким образом, в выборе невесты учитывались желания и симпатии жениха. Самое близкое участие принимали родственники, свойственники и знакомые, предлагая каждый подходящую, на их взгляд, кандидатуру. В разговорном языке башкир имеется очень активное слово для обозначения этого действия - димләу (предлагать (кого-то), внушать, агитировать (за кого-то)’.

Решался вопрос на большом семейном совете. Приглашались на совет женатые сыновья, замужние дочери, братья и сестры родителей жениха, все те, мнение которых нужно было учитывать, кто мог бы принять участие в расходах, в проведении свадьбы. Обсуждалась не только кандидатура невесты, но и финансовые вопросы: на какой калым можно согласиться, на какую поддержку со стороны каждого из родственников можно рассчитывать и т.д.

Сватовство и сговор. Уже до семейного совета начинались переговоры с родней невесты. Переговоры велись через посредника - димсе. В качестве димсе ходил человек, который обычно был в дружественных отношениях с обеими семьями и потому пользовался доверием обеих сторон. Да и переговоры начинались нередко по инициативе димсе. В каждой деревне или группе деревень были люди, которые как бы специализировались на димлэу: они знали материальное положение жителей села или нескольких деревень, их намерения и возможности, обладали красноречием и даром внушения. Случалось так, что не пройдет и недели, как молодой человек вернулся из армии или отхожих промыслов,-уже появляется димсе с предложением своих услуг сосватать ту или иную девушку. Разумеется, такие димсе имели определенную выгоду с той и с другой стороны. Иные состоятельные, женихи заранее назначали солидное награждение димсе, чтобы он проявил больше старания и находчивости в переговорах с родней невесты. В результате обе стороны оказывались осведомленными о намерениях и требованиях друг друга.

Заручившись согласием и поддержкой родни, отец жениха посылал к родителям девушки свата (яусы), человека уважаемого, пользующегося доверием обеих сторон, или близкого родственника. В качестве свата иногда ехал сам отец с одним из родственников и с сыном. Видимо, отсюда второе название сватающего лица - Коҙа (сват). Если у жениха к этому времени не было отца в живых, могли ехать мать с сыном.

Сваты ехали не прямо в дом родителей невесты, а останавливались у своих родственников или близких знакомых, живущих в той деревне. Отсюда к отцу невесты снаряжали другого свата, из местных жителей, которого называют Кыҫһа яусы ("короткий сват") в отличие от приезжих "длинных сватов" (оҙон яусы). Это обычно почтенный человек, имеющий вес в глазах родителей невесты, или их родственник; "коротким сватом" мог быть и хозяин дома, где остановились приезжие (Сюнчелей. С.53).

В наряде яусы, в его облике должны быть внешние признаки, указывающие на его миссию. У башкир Куйбышевской и Саратовской областей сват идет к дому невесты, будь он стар или молод, опираясь на палку. В большинстве районов Башкирии, особенно в горно-лесных, яусы одну штанину заправляет в носки (чулки), другую отпускает, подпоясывается матерчатым кушаком. Было принято также ехать верхом, хотя ехать-то приходилось совсем близко, за два-три дома. О приезде яусы сразу становилось известно всей деревне.

Каждый яусы строил разговор, исходя из своего опыта и умения. Один начинал слово издалека, с расспросов о здоровье, о видах на урожай, хозяйственных и семейных делах и постепенно переходил к главному. Другой сразу объявлял о цели своего приезда. Существовали специальные формулы зачина сватовства. Но сообщению Ш.Сюнчелея, яусы заявлял: "Юк югалтып йерейем, югымды табып бирегеҙ" ("Потерял я то, чего не было, помогите мне найти это"). Хозяева предлагали ему пройти в помещение на почетное место со словами: "Если то, чего не было у вас, находится у нас, оно найдется" ("ойза тургэ уҙ, югың беҙҙа булла, табылыр"). Собирали чай, подавали угощения и за трапезой начинали переговоры (Сюнчелей. С.51,53). В Караидельском районе записан другой зачин: "Мин килдем бер сэбэп белан, тормағыҙ тырма-санак белэн" (Смысловой перевод: "Я прибыл по одной причине, не встречайте с вилами-граблями", т.е. враждебно).

Сообщив о цели своего посещения, сват начинал рассказывать о женихе, о его родителях, оттеняя их достоинства. Отец и мать девушки обычно говорили, что дочь еще совсем молода, почти дитя, что ее рано выдавать замуж, что они не готовили ни приданого, ни одежды для дочери, что последние годы были трудные, неблагоприятные для хозяйства. Соглашаться сразу, какой бы заманчивой ни казалась намечающаяся партия, считалось неприличным, непрестижным. Сват должен был убеждать хозяев, отвергать вежливо и с тактом их возражения, ссылаясь на обычаи, приводя аналогичные примеры и т.д. Иногда яусы приезжал 3-4 раза. Когда отец и мать склонялись к согласию, переходили к обсуждению вопросов о калыме, о сроках и масштабах свадьбы, о расходах обеих сторон.

Надо сказать, что посещения яусы сопровождаются некоторыми театрализованными церемониями. Уже в первый его приезд девушки и молодые женщины берут за узду его лошадь и песенными куплетами начинают дразнить и высмеивать его. Куплеты заканчиваются вопросом: "1<артка яусы булдыңмы, йэшкз яусы булдынмы?" - "За старого ли ты сватаешь, за молодого ли ты сватаешь?” Пока не достигнута договоренность, яусы не называет имени жениха, но старается успокоить женщин, говоря, что жених молод или что он подходящий, обладает такими-то достоинствами и т.д. Только после этого его отпускают (Буранғолов. С.29).

Еще одна церемония; возвращаясь с "победой", т.е. получив согласие на брак, яусы демонстративно молчит, не "открывает" языка (тел асмай), и отец жениха вынужден "развязать ему язык" подарком (Там же. С.28).

После этого к родителям девушки в заранее условленное время едут отец жениха и яусы: иногда их сопровождает и жених (видимо, это явление позднее). Здесь будущие сваты сговариваются окончательно. Называется это кыҙ эйттереу, Кыҙ йэрэшеу. Приезжих угощают мясом, чаем и в знак состоявшегося сговора дарят по полотенцу отцу жениха и яусы (северные и северо-восточные районы, Челябинская и Курганская области). Поездку эту в перечисленных районах называют тартамал алырга барыу ^поездка для получения полотенца’ . У башкир бассейна р.Ай (северо-восточная Башкирия), по некоторым данным, в эту поездку жениху вручают заранее приготовленные девушкой подарки: рубаху с браным узором или вышитую, узорные домотканые штаны, расшитую канителью тюбетейку, перчатки рельефной узорной вязки, а отцу жениха - рубаху и штаны. В Курганской и Челябинской областях и пограничных районах Башкирии местные девушки все время, пока в доме находились сваты, ходили вокруг дома, через окно или дверь обращались к гостям с сатирическими куплетами.

Доставалось и отцу жениха, и яусы, и жениху. Обычай носит название эрҙәг; с ним мы столкнемся еще в последующих эпизодах свадебного комплекса.

Обряды, подтверждаю- Итак, сватовство завершилось успешно, сговор щие сговор. состоялся. Но до бракосочетания и свадьбы про

водится ряд церемоний, общий смысл которых -реализация предварительных условий для совершения брака, хотя конкретная подоплека некоторых из них не совсем понятна. В сложившейся литературной традиции их объединяют обычно под наименованием "предсвадебные обряды".

В Курганской и Челябинской областях через 20-30 дней после сговора отец жениха снова приезжал к родителям невесты и привозил живого барана, которого, как и весь обряд, называли һый/1ен. Барана закалывали и приглашали родственников и соседей. С приездом будущего свекра девушка незаметно уходила из дома и во все время его прибывания в их доме находилась с подругами у кого-либо из родственников. После отъезда свата молодые женщины (енгэлэр) - жены старших братьев и дядьев девушки - переносили ее на руках или перевозили на санках в дом родителей. Девушки, подруги невесты, всячески препятствовали женщинам, происходила потасовка, но победа всегда оставалась на стороне женщин.

Һыйһөн/һейһөн известен и на северо-востоке Башкирии, в бассейне р.Ай. И здесь он был одним из обязательных условий брачного договора. Привозили барана непременно живым, только все это происходило на главных свадебных торжествах - туй. На свадьбе резали двух животных, одного - предназначенного специально для свадьбы, другого, и это всегда особо оговаривалось, - для обряда Һейһен. Существовала прибаутка:

Туйлык өсөн бер һарый, һөйһөн өсөн бер һарык.

(Перевод: "На свадебную трапезу - одна овечка, для Һыйһөн - еще одна").

И в том и в другом случае смысл обряда, как и значение слова һыйһөн/ һөйһөн, неясен. Можно предположить, что первоначально после обряда һыйһөн брак вступал в силу. Иначе нельзя объяснить незаметный уход невесты из дома с прибытием отца жениха и имитацию насильственного ее возвращения после отъезда будущего свекра. Позже же, с дальнейшим усложнением свадебного цикла, он или вошел в число обрядов, предваряющих заключение брака, или слился, как это было в бассейне р.Ай, с основным свадебным торжеством.

Через некоторое время после сговора и обряда Һыйһөн (называют сроки: через месяц, два-три месяца) человек 10-12-15 верхом, одни только мужчины со стороны невесты, отправлялись в гости к родне жениха. Это была встреча мужчин-сватов и называлась Коҙалык. Ездили мужчины молодые и средних лет, но отец невесты и пожилые родственники не участвовали. Гостили 2-3 дня, угощали их мясом, водили по домам родственников,

веселились. В отличие от других торжеств здесь гостям подавали медов-ку, вели себя гости и хозяева свободнее. Обычай зафиксирован в Курганской обл., в горном районе на р.Инзер и в Южном Приуралье.

Визит родни невесты к родне жениха известен еще под названием мал алырга барыу - 'поездка для получения скота’. У башкир, живущих по рекам Ай и Юрюзань, на глад алну ездили вскоре после сговора - через 15-20 дней. Ездили верхом 3-4-5 мужчин, родственники невесты; на каждую лошадь приторачивали артмай (вьючную суму, тороку), в одну половину сумы клали гостинцы: бауырлай (вид печенья, приготовленного в масле), сладости, в другую - подарки для родни жениха: головные платки, полотенца, куски ткани. Приезжих разбирали по домам родственники жениха, угощали сообща и врозь. Каждая хозяйка, где останавливался гость, отвязывала артмак, брала содержимое, а когда сваты собирались в обратный путь, наполняла артмак такими же или равноценными подарками и гостинцами. Возвращались сваты на третий день, ведя за повод коня, погрузив на сани коров и овечек - то, что было обусловлено как калым полностью или частично.

Как обряд мал алыу четко выделяется лишь на северо-востоке Башкирии. В других районах всюду говорят, что ездили к сватам мал алырга 'получать скот', но устоявшегося обряда не просматривается. Зато в этих районах восточной Башкирии бытовал Коҙалый (козалый эсщ>), напоминающий церемонию мал алыу. Но сходство скорее чисто внешнее, так как коҙалык не сопровождался увозом скота. Зато в районах бытования коҙалык устраивался особый обряд, точнее комплекс обрядов, посвященный получению калыма - калын.

Калын - один из узловых моментов в системе свадебной обрядности. Он известен почти на всей территории расселения башкир, за исключением самых северных и северо-западных районов Башкирии и сопредельных областей. Похоже, и в этих районах его знали и соблюдали, о чем говорят некоторые свидетельства его бытования. В.большинстве районов - в южной, центральной и юго-западной Башкирии - калын проводили после бракосочетания и главных свадебных торжеств и только в Челябинской и Курганской областях - до бракосочетания, спустя 2-3 месяца после брачного сговора. Суть обряда всюду одинакова - он знаменовал полную выплату калыма, поэтому описание его будет дано ниже, после собственно свадебного празднества, проводимого у родителей невесты.

Для совершения брака достаточно было внести определенную часть калыма, заранее оговоренную при сватовстве и необходимую для отправления свадебных обрядов, - скот для свадебного угощения, свадебную одежду для невесты, подарки. Здесь мы сталкиваемся с отличительной особенностью брака у бывших кочевников-тюрков: религиозное оформление брака (никах), даже сыгранная свадьба, более того - совместная жизнь супругов и, возможно, рождение детей - все это еще не означает в полной мере формирования новой семьи. Только уплата всей суммы калыма является достаточным основанием, чтобы невеста - нередко уже не одна, а, с детьми - переехала к муху.