И мы пошли. С чему тянуть? С каждым шагом на сердце становилось все тяжелее. Прощай Рон — приятель, здравствуй Рон — враг. Но как же сильно я не хотела, чтобы он был моим врагом. Вот бы перемотать время и все исправить. Нам обоим. Мы же оба потеряли столько времени…
В голове крутились воспоминания. Страшные чередовались со счастливыми. В моей голове жило три Рона. Сегодняшний господин — победитель вампира-короля, сумасшедший Рон-убийца… и самый добрый на свете друг детства и первая любовь. Я совсем запуталась в том, кто он такой, и что мне должно чувствовать. Вот выберемся из ущелья, вернем Рону силу, спасем сына, а что потом? Хорошего финала для нас я представить не могла.
— Было бы проще остаться здесь, — негромко сказал Рон.
— Где здесь?
Он осмотрелся, и стало ясно, речь об этом мире.
— Здесь я твоя рабыня, — напомнила я.
— Я бы дал тебе свободу.
Сказал просто. И в голове уже начали пролистываться картинки нашего возможного будущего.
— Мы бы уехали в маленькую деревушку на краю земли, — говорил Рон загадочно. — И жили бы вместе долго и счастливо.
— Мы должны спасти сына.
— Я знаю, просто размышляю.
Размышляет он. Зак — главное в моей жизни, а Рон лишь мужчина, которому я по глупости-молодости отдала свое сердце… Бросила на него хмурый взгляд. Он бросил нас на долгие десять лет. Предательству нет прощения, и надо иметь достаточно мужества, чтобы принять реальность такой, какая она есть.
— Когда спасем Зака, все будет кончено, — сказала я тихо, но твердо, — между нами. Все будет кончено и каждый пойдет своей дорогой.
Глава 33.2. Просыпайся!
— Я тоже на это надеюсь, — ответил Рон. — Все будет кончено.
— Вот и славно!
— Славно!
Мы оба ненавидели себя за то, что говорим, но не могли иначе. Гордые и обиженные, сломленные и с разбитыми сердцами, мы нуждались в друг друге, но не решались признаться и простить по-настоящему.
Показались широкие деревья, и мы вошли в одну из расщелин. Сначала Рон, а следом, окинув взглядом этот странный-неправильный мир, я.
Мир почернел.
Приснится же такое! Я открыла глаза. Деревянный потолок. Запах свежеиспеченного хлеба. Все в порядке, я дома. Это просто сон. Тяжело дыша, приподнялась на кровати. Спина болела, ноги затекли. Неудобную же позу для сна выбрала. Надо было спать на правом боку, а я что? На сине и храпишь, и затекает потом все. Ох, совсем старая стала, неповоротливая.
— Просыпайся, старый, — я растолкала спящего рядом мужа.
— Ну чего, старушка?
Какой он у меня соня! Глаз даже не открыл! Даже в сторону мою не повернулся. Ответил и дальше посапывает.
— Сон приснился дурной! — толкаю снова.
— В нашем возрасте, хорошо, если спишь и просыпаешься, так что ничего страшного.
— Эй, Рон!
Муж поднял свою седую голову с подушки и обернулся на меня с наигранной обидой, но глаза его улыбались. Они всегда улыбались, когда он смотел на меня.
Я уже перестала считать наши годы, проведенные вместе. Пятьдесят лет? Шестьдесят? Может, больше? Я привыкла к Рону, привыкла настолько, что он уже давно ощущался, как продолжение меня. Да, сейчас его спина была сгорбленной, глаза щурились, а волосы поредели и поседели. Лицо в морщинках. Но я любила это лицо больше всего на свете. И сейчас, глядя на своего старого мужа, я ощущала себя спокойной и счастливой. Мой любимый, лучший на всем свете.
— Чего приснилось-то тебе, старушка? — спросил Рон, приобнимая меня. — Рассказывай.