— Ты что не слышишь? Кажется, тебя зовут.
— Меня?
Удар не в бровь, а в глаз! Он лишенный драконьей силы, не слышит, и я могу выдумывать любые звуки.
— Слышу, конечно, слышу, — пробормотал Рон. — Сейчас посмотрю.
Он вышел из комнаты. Неужели все оказалось так просто! Я подсыпала в его флягу снотворное. Высыпала большую дозу, чтобы сработало наверняка. С алкоголем вообще быстро подействует!
Где-то глубоко внутри поселилось чувство вины. Белые Змеи убьют Рона. Закрыла глаза и сжала челюсти. Нет-нет, нельзя об этом думать. Если убьют, значит так надо. Выбирая между мужем-предателем и сыном, я буду выбирать сына. Всегда.
Рон вернулся и покачал головой, мол, ничего.
— Может, послышалось, — бросила я, — может, в соседнем доме шумят. Знаешь же, с драконьим слухом бывает слышишь всякое.
— Ну да.
Как давно он потерял драконью силу? Когда он в последний раз обращался? Я проглотила вопросы. Теперь оставалось лишь дождаться! Глубокий вдох. Глубокий выдох. Непринужденный вид.
— Если увидишь мою семью, — сказал Рон серьезно, — не рассказывай обо мне.
— Почему?
— Просто не рассказывай ничего. Даже не говори о нашей встрече.
Он выглядел напряженным и печальным. Как мы до этого докатились, Рон? Когда стали скрываться от самых близких людей? Наверняка наши приемные родители и брат с сестрой переживают за нас… а мы даже весточку не послали.
— Ты писал им? — спросила я негромко.
— Нет, мне не о чем писать.
Не о чем значит? Да Рону стыдно даже больше, чем мне.
— Ладно, не скажу, — пожала плечами я. — Но ты тогда тоже не рассказывай о нашей встрече.
— Не буду, — ухмыльнулся Рон, — но тебе не стоит волноваться, я не вернусь домой.
Как категорично. Когда же он выпьет. Когда? Не просто же так тут стоит фляга?
— Кстати, ты уже обращался? — неожиданно спросил Рон.
— Что?
Ах точно-точно, мужчины из нашего рода обращаются в огнедышащих тварей, а раз я притворяюсь парнем, то и я, по легенде должна была обращаться.
— Какого это? — спросил Рон. — Расскажи мне.
В его глазах я увидела мольбу и отчаяние. О, сумасшедший мир! Как же давно он не обращался. Неужели он даже забыл, какого это! Я сглотнула и начала выдумывать то, чего никогда не испытывала. Хотя как выдумывать… Я вспоминала, как Рон когда-то рассказывал мне о своем первом обращении и начала.
— Захватывает дух, — сказала я, — сердце колотится, и ты ощущаешь, как тело увеличивается, как ты меняешься. Но все это происходит словно не с тобой. Ты будто смотришь на себя со стороны, а потом поднимаешься на ватных ногах и взмахиваешь крыльями.
Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Рон не дышал. Он выглядел, как мальчишка, которому рассказывали сказку, нет, не просто сказку, мечту. В голове не укладывалось, что на протяжении трех лет этот мальчишка превращал в кровавое месиво противников на ринге. Не верилось, что этот мальчишка сжимал мое горло и шептал, как будет смотреть на мои муки в преисподней. Не верилось…
— Ты летишь, — продолжала я, глядя ему прямо в глаза, — паришь над всем миром. Ты словно гигантская птица и ты чувствуешь невероятную силу.
Я замолчала. И просто продолжала молча смотреть на него. Почему бы Рон ни лишился возможности обращаться, он заслужил это. Нет, мне не жаль.
— Продолжай, — выдохнул Рон, — пожалуйста, продолжай.