Комната в мотеле была просто чума. Майлз пробежал от одного уголка к другому, затем забрался на кровать и спрыгнул с нее.
— Алё! — Усатый закричал на мальчика и указал на пол. — Сидеть!
Майлз захихикал. Именно так папа велел сесть собаке Наны. Он сел на место, как это делала бабушкина собака, положив руки на пол между ног, высунул язык и тяжело задышал.
Дядька пялился на него так, словно немного побаивается.
— Ты должен остыть, козявка. Заработаешь себе сердечный приступ. Просто… приляг на минутку.
— Мы в Диснейленд едем? — Майлз остался на месте, потому что внезапно мысль о том, чтобы встать и пойти в кровать или куда-то еще, показалась не такой уж и чумовой.
— Черт знает. Мы прождем здесь еще… — мужчина посмотрел на часы, — …два часа, после чего повезу тебя в парк, где сможешь найти своего батю, лады? Так что нам лишь нужно… пиздец. — Мужчина встал и уставился на него с округлившимся глазами.
Он не должен произносить ГадкихСлов перед детьми, однако Майлз не мог указать на сей факт, потому что челюсть СтучалаТакСильно, отчего мальчик не мог говорить, поэтому он ПрилегНаБок, а плечо билось об пол. «Приступ будет не из легких», — понял он, и ему захотелось к МамеГдеЖеЕгоМама; в голове гремело… гремело, гремело, как хвост гремучей змеи; боль была такой острой, словно в череп вонзились ножи. Дядя присел рядом с ним, крича и пытаясь притянуть к себе, а Майлзу ужоченьзахотелосьКРИКНУТЬ, что помогать нужно не так, но он не мог достаточно широко раздвинуть челюсти и высунуть язык, чтобы издать хоть какой-то звук.
Голова откинулась назад, на краешек кровати, и, возможно, таково было наказание за то, что мальчик не слушался маму.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
ДЕТЕКТИВ
Фара обмахивалась, пока лифт вез ее и Кевина в вестибюль здания. Лифт ехал медленно и остановился между вторым и третьим этажами, что оказалось достаточным для того, чтобы она бросила на Кевина обеспокоенный взгляд.
— Не волнуйся, — успокоил напарник, прислонившись к стене лифта. — Я идеальный человек, с которым можно застрять в лифте. По крайней мере двое назвали меня очень занимательным.
— Уметь произносить алфавит по видам рыб — не занимательно, — сухо отозвалась она.
— Зато очень познавательно, — заметил он. — Знаешь сколько людей могут назвать рыбу, название которой начинается на З?
— Ты прям чудо. Будущие цивилизации будут поклоняться статуям с твоей миной. — Дверь открылась и он жестом пригласил ее пройти первой. — И такой манерный. Успокойся, сердчишко.
Когда детективы вышли из вестибюля на яркое калифорнийское солнце, Кевин подтянул брюки темно-синего костюма и оглянулся, чтобы убедиться, что никого нет поблизости.
— Значит, Нолан Прайс играл черного мальчика в сериале. Кто бы мог догадаться?
— Не мы, — ответила Фара, обходя знак парковки для инвалидов. — Но до сегодняшнего утра мы не знали о связи Нолана Прайса или «Защитим детей» с этим преступлением, так что, думаю, нас можно простить за эту оплошность. — Они припарковались на дальней стороне парковки, в одном из немногих затененных мест, и она посмотрела на него, когда они проходили между двумя машинами. — Все думаю о той фотографии из дома Трента, на которой изображены четверо детей с «Фермерской истории». Нолан — единственный из них, кто не был как-то изрисован.
— У девчонки было сердечко, — заметил Кевин. — Не так уж и изрисовано.
— Ага, понимаю, но все равно интересно.
— Думаешь, это он сделал граффити?
— Кто знает. — Впереди подпрыгивал голубь, потом взлетел, когда Фара подошла слишком близко. — Будет любопытно узнать, насколько близки были Нолан и Трент. Ходил ли он на тусовки в трентов дом, с какой компанией водился. Давай проверим Нолана на предмет ареста по дороге к Хью.
— Конечно, но ставлю пять баксов на то, что он окажется чист.
— Принимаю пари. — Фара стукнулась кулаком с Кевином, когда они подошли к внедорожнику.
Спустя несколько минут она выругалась и протянула скомканную пятидолларовую купюру. Нолан Прайс был чист, как церковная мышь, но все еще скрывался. На Помоне образовалась пробка, поэтому они пересекли 101-ю трассу и поехали на север, в Беверли-Хиллз.
Настало время задать жару Хью Айверсону.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
МУЖ
Кайл Пеппер отдал бы должное полиции Лос-Анджелеса в одном: они не бездельничали. Было воскресное утро, всего ночь прошла после того, как мужчина получил звонок от Мико с известием об убийстве Кэрри, а уже появились горячая линия, освещение в прессе и огромный конференц-зал, полный людей, которыми с беспринципной эффективностью управляла седовласая женщина в кроксах и рыбацкой рубашке на пуговицах.