Наступила ночь. Надел Кыкват шаманское одеяние, сел у порога яранги и ждет. И вот видит, что подъезжают к его жилищу нарты, запряженные огромной черной собакой, а в нартах тех сидит здоровенный толстый келе[6]. Это и был дух болезни, которая надвигалась на селение.
Чукотская женщина с ребенком. Изображение из коллекции Британской библиотеки. XIX в.
И вот келе спрашивает Кыквата:
– Чего это ты ночью на пороге сидишь?
– Провинился я перед людьми, – отвечает тот, – не пускают они меня домой.
Келе смекнул, что, если человек перед своими сородичами в чем-то проштрафился, значит, на разное зло он способен. И предложил Кыквату:
– Иди ко мне в помощники. Если тебе жить негде, то я построю новую ярангу, и мы с тобой можем там расположиться. Буду тебя кормить и поить.
Согласился Кыкват для вида. Келе в один миг построил ярангу из шкур, и вошли туда оба. Келе развел огонь, нажарил мяса, накормил своего нового помощника. А потом и спрашивает его:
– Не знаешь ли ты, где живет большой шаман по имени Кыкват? Много я о нем слышал, думаю, что может он сильно мне навредить. Надо бы нам расправиться с ним.
– Нет, не знаю, где он, – отвечает Кыкват. Давно уж о нем ничего не слышно, вроде сначала уехал куда-то, а там, возможно, и помер.
Посидели еще немного, и Кыкват говорит:
– Выйду-ка я по нужде.
Вышел из яранги, подошел к нартам, на которых приехал келе, и видит: в них кучей навалены и мертвецы, и еще живые люди; те, кто пока жив, ремнями связаны. Зарычала на Кыквата собака, которая была в нарты запряжена. Убил ее Кыкват, а потом развязал тех живых, кто в нартах сидел, и велел домой возвращаться: у них еще душа на месте была, не погубил их келе. А вот те, что уже мертвые в нартах лежали, – с ними ничего сделать у шамана не получилось.
А келе в это время сидит в яранге и думает: «Что-то долго мой помощник до ветру ходит. Как бы чего не вышло…»
И тут Кыкват закричал:
– Все скорее ко мне бегите!
Прибежали его односельчане – кто с острогой, кто с ножом, кто с кожаными ремнями. Связали келе и посадили в яму, а потом много недель подряд каждый день ему лили на голову грязь и помои. И наконец келе взмолился:
– Пожалуйста, отпустите меня!
– А будешь еще людей губить? – спросил его Кыкват.
– Нет, не буду больше! – завыл келе.
Сжалились над ним, развязали и отпустили. И с тех пор не болел никто из жителей селения, в котором жил шаман Кыкват.
Своеобразное положение в мифах Севера и Сибири занимают оборотни. Они редко выступают как злая сила (в отличие, например, от оборотней европейских). Часто оборотень представлен как помощник шамана, «охранитель» природы и даже стад, принадлежащих человеку. Оборотни гораздо сильнее и могущественнее, чем люди, поэтому их следует почитать, и в этом случае можно в их лице получить достойных помощников и защитников. Часто способность перевоплощаться в животное во время обряда приписывали шаману – этим подчеркивалась его способность находиться «между двумя мирами», проникать в мысли зверей и человека.
В корякском фольклоре есть сюжет о шаманке Кытне, который русскому или европейскому читателю может показаться немного странным: морали в этом предании как таковой нет, просто повествование о способности женщины и ее дочери обращаться в волков. Но на самом деле сюжет весьма характерен для народа, в среде которого он родился. Кытна получает способность обращения после проведения шаманского обряда, а уже обращенные женщины не вызывают у окружающих никакого священного ужаса… А история такова.
Корякская женщина-шаманка. Фото из коллекции Американского музея естественной истории. Ок. 1900–1901 гг.
У одной женщины по имени Кытна была дочь, которую звали Ралинавут. И вот однажды девушка исчезла, и никто не знал, куда она подевалась. Долго бегала Кытна по окрестностям, звала ее – но никто не откликался. И тогда начала женщина шаманить, чтобы узнать, где ее дочка. И узнала, что в окрестностях селения проходила стая из двадцати восьми волков, они-то и увели девушку за собой.
На следующий же день Кытна сказала своему супругу:
– Я знаю, где наша дочь. Далеко она ушла, но я найду ее и приведу обратно.
– И где же она? – спрашивает муж.
[6] Келе – одно из названий духов (преимущественно злых) у чукчей.