«Да, это вы, ребята, действительно, зря. Он может!» — осуждающе покачал головой управляющий «Ржавой секиры», отступая за безопасную барную стойку и прячась там за бочкой с вином. — «Багровый Пёс — это ведь не дружок-подельник. Наёмник быстро и жестоко научит вежливости. Он ни разу не блефует, что справится со всеми шестерыми сразу. И, неважно, что с похмелья. Конечно, если у скудоумцев не хватит ума немедленно извиниться».
Ума не хватило. Скудоумцы полезли на рожон.
В принципе, ничего страшного. В корчмах фронтира почти ежедневно кто-то с кем-то выясняет отношения. Пара хрустнувших рёбер, пяток синяков, может кто-нибудь кого-нибудь прирежет. Пошумят и успокоятся.
Трах! Бах! Бабах! Полетели лавки. Тарелки. Зубы…
Началось!
Как назло, дерущиеся случайно зацепили светлого эльфа. Потом облили и толкнули тёмного. После кому-то наступили на ногу. Затем кто-то под шумок захотел спереть мешок с деньгами со стола рябого, но тот засёк. К тому же преобладающие в заведении гномы решили заступиться за сородичей.
И понеслась!
Спустя какие-то мгновения уже все без исключения посетители харчевни ввязались в потасовку. Ко звону бьющейся посуды, ломающейся деревянной утвари и ударам кулаков добавился лязг оружия…
Кто-то орал от боли. Кто-то от ярости. Кто-то скулил. Кто-то свистел. А кто-то уже не шевелился.
Тем не менее, бой не утихал. Потому что прибежало подкрепление с улицы! И вообще, у невольного свидетеля, наблюдающего за происходящим, могло сложиться такое впечатление, будто многие лишь ждали повода почесать кулаки. Хотя, скорее всего, так оно и есть.
Часть народа даже не ведала, с кем и за что билась. Многим это было и не важно. Народ просто веселился. А заодно незаметно сводил счёты с давними врагами. Ведь такой удобный момент!
Корбион ловко увёртывался от летающих предметов, но при этом не забывал фиксировать, кто и что расколошматил. Чтобы потом предъявить счёт. А как же иначе?
Искалеченные и обильно кровоточащие — из тех, кто ещё мог держаться на ногах — позорно ретировались на второй этаж зализывать раны. Туда, где располагалось спальное отделение постоялого двора. По негласным правилам их не преследовали. Но и спасшиеся отныне не должны были нападать исподтишка на тех, кто остался на «поле брани». Также, по неписаным разбойничьим законам, при подобных разборках запрещается применять в помещении магию, метательное или стреляющее оружие.
Однако, вскоре лица преступной наружности разошлись настолько, что решили-таки подняться по лестнице наверх.
— Эй! Куда?! Назад! Это уже переходит всяческие границы! — негодующе заорал трактирщик. — Соблюдайте правила! Комнаты жильцов должны быть неприкосновенны! Я вызову стражу!!!
Увы, дебоширы не вняли призывам. Они принялись выламывать двери, избивать и грабить тех бедолаг, которые были из относительно мирных (или трусливых) граждан и которые опрометчиво надеялись переждать заварушку у себя в апартаментах.
И никто и ничто не в силах остановить этот беспредел.
Цветаниэль
— Что там за шум? — простонала раненая дроу. Пока находилась без сознания, спутники привели её внешний вид в порядок. Отмыли от крови и грязи. Глубокие порезы обработали и перевязали, к ушибам прожили холод, мелкие ссадины смазали целительной смесью. Аккуратно, чтобы лишний раз не потревожить, переодели в чистую одежду. Вот только волосы несчастной так и остались багрового оттенка. Почему — никто не знает. Поначалу друзья думали, что просто кровь так сильно въелась, но после банных процедур выяснилось, что причина в чём-то ином.
— Вотар, очнулся?! — обрадовалась Шейра.
— Не угадала, я — Теона, — ответила Серая Эльфийка и отбросила одеяло. Затем медленно приподнялась на ложе, встала совсем, потянулась влево, вправо, наклонилась, снова выпрямилась. Проделывала она это с особой осторожностью, внимательно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Видимо изучала, что, где и когда у внутри неё отзывается болью. Наконец, удовлетворённая полученным результатом, Теоларинэ вынесла вердикт: — Жить буду. — Потом опять указала на дверь: — Так что там за вопли?
— Похоже, опять кто-то на кого-то косо посмотрел или что-то не то сказал, — предположил архимаг, отвечая суженой брата. — Обычное дело для подобных мест.
— Оп-па, а это ещё кто? — взглянула на остроухого подростка Теоларинэ, затем прищурившись, добавила: — Хм, кого-то ты мне напоминаешь.
— Это Крайтис, — пояснила вторая дроу.
— Точно! Лет пятьсот назад так выглядел! — щёлкнула пальцами Королева Клинков. После чего удивлённо разинула рот: — Э-а, а… а как это?
— Длинная история, — отмахнулась я. — Опять с исцеляющим заклинанием перестара…
Резкий визг за стеной заглушил мои последние слова и заставил всех вздрогнуть. А последовавший за ним грубый толчок в дверь и наглое требование: «Эй, твари ушастые, живо отворяйте!» отодвинули выяснение подробностей внезапного омоложения светлого министра на второй план.
— Чего надо? — крикнул Крайтис.
— А это ты, пацан, — очевидно, узнал его по голосу злодей в коридоре и честно сообщил: — Вчерась приметили ваше прибытие. И уж больно кое-что из вещичек ваших нам пришлось по нраву. Хотим себе забрать.
— Проваливайте!