Слуги замерли в ожидании команды. Охранник взмахнул рукой. Когда все вышли, я повернулась к Фисе.
— Дорогая, ты своими криками напугала всех: меня, ребенка, охрану. Держи себя в руках!
Последние слова я прошептала одними губами. Фиса кивнула, ее рот скривился, будто она хотела заплакать. Но успокаивать нервную служанку не входило в мои планы: я увидела под кроватью осколок разбитой чашки.
Это было то, что нужно.
Мозги заработали с бешеной силой. Что я могу сделать?
Могу приставить острый осколок к шее Фисы и так выбраться наружу.
Сработает?
Нет: жизнь служанки никому не нужна.
Тогда приставлю к своему горлу.
Чего добьюсь?
Ничего.
За дверью столько сильных мужчин, что они свяжут меня мгновенно и насильно напоят сонным отваром
Что же тогда?
Я задумчиво посмотрела на окно. Можно острым осколком попытаться расковырять замазку и вытащить один кусок мозаики.
Это получится, только… что мне это даст?
Информацию, пусть на миг, но возможность увидеть, где нахожусь, даже крикнуть: вдруг сумею привлечь внимание!
Дверь снова отворилась, в комнату слуга вкатил столик, на котором стояла единственная чаша, на этот раз сделанная из металла.
Я вспыхнула от радости. Ничего ковырять не придется, достаточно просто разбить стекло.
— Ваше Высочество…
Слуга протянул мне чашу, я взяла ее и… чуть не заплакала от разочарования. Чаша была слишком легкой и не могла ничего разбить.
Но попробовать можно.
— Фиса, принеси мне салфетку.
Горничная сорвалась с места и повязала мне на грудь полотенце. Я сделал вид, что пью, но сразу вскрикнула и пролила отвар.
— Ваше Высочество…
— Что за гадость вы мне принесли! — завопила я и бросила чашу, метясь в окно.
Она ударилась о мозаику, отскочила от нее и с грохотом покатилась по каменному полу, разбрызгивая во все стороны темный напиток.
— Ваше Высочество! — повысил голос командир. — Ведите себя прилично!
— Да кто ты такой! — закричала я. — Как смеешь указывать принцессе, возможно, матери наследного принца?
— Простите!
Слуги и командир низко склонили головы. Да, я выгляжу сейчас истеричной особой, но это лучше, чем рыдать как Фиса, и биться головой от отчаяния.