– Ты тоже воительница, мама?
Светло-серые глаза Моники сияют.
– Я веду войну не с английскими рыцарями, а с невежеством. Вернее, я даю дорогу уму, в особенности детскому. По мне, куда интереснее тратить свою энергию на то, чтобы помогать восхождению других, чем сбивать с ног тех, кто нас раздражает.
Джессика показывает Монике приглашение.
– Одним словом, ты – шотландка, а раз тебе предстоит сражаться в Англии, то, полагаю, мой долг – тебя сопровождать.
Мать и дочь заговорщически переглядываются и снова крепко обнимаются.
В Лондоне дождь.
При виде старых зданий английской столицы у Николь О’Коннор возникает чувство, что она открыла для себя отживший мир, заслуживающий забвения. Она ощущает боль и гнев, ей памятны интриги и войны, отличающие нервный центр Британской империи. Все в этом городе кажется ей отмеченным заносчивостью, высокомерием, презрением.
Даже красные двухэтажные автобусы для нее – тяжелый и неуклюжий металлолом.
Проезжая мимо Букингемского дворца, она буквально дрожит от омерзения.
Здесь гнездо монаршего семейства, оплота дерзости и высокомерия, погрязшего в возмутительной роскоши и плюющего на свой и на все прочие народы. Сколько преступлений совершено во имя этого усыпанного драгоценностями класса аристократов…
На память ей приходят рассказы отца о бедствиях ирландцев и о враждебности к ним англичан.
В Дублине на одной и той же улице соседствовали обжирающиеся англичане и голодающие ирландцы, обреченные на бегство, гибель, людоедство…
Она знает, что наилучшей местью за предков будет посрамление одной ее противницы за другой, в особенности англичанок.
Под турнир отдан зал приемов отеля «Саутгемптон», старинного дворца в центре Лондона с фасадом, густо покрытым замысловатыми барельефами.
Николь О’Коннор уже не начинающая 12-летняя шахматистка, игравшая в Рейкьявике; теперь она – молодая женщина, осознающая свою силу. После 1972 года она не участвовала в крупных соревнованиях, но все это время повышала свое шахматное мастерство в играх с друзьями.
Она входит в отель и шагает через вестибюль, полный позолоты, мраморных скульптур, картин. Пол зала покрыт толстым кроваво-красным ковром. Указатели приводят ее в зал, где пройдет турнир.
Остальные шахматистки уже там.
Николь узнает среди них ту, что пыталась задушить ее в Рейкьявике.
Не может этого быть!
Она невольно вспоминает, как задыхалась, когда эта девчонка вцепилась ей в горло с явным намерением ее убить. Но она гонит это воспоминание и быстро приходит в себя благодаря медленному глубокому дыханию.
Настало время отомстить. Не знаю еще, как я это сделаю, но точно знаю, что отомщу.
Все шахматистки уже в зале. Президент английской федерации, женоподобный господин в рубашке и шейном платке, обращается к ним писклявым голосом:
– Добро пожаловать, дамы и господа! Рад, что вы съехались со всех концов света ради этого небывалого события. Хочу представить всем нашу почетную гостью.
Он учтиво поворачивается к красивой блондинке лет тридцати. На ней шикарный светло-голубой костюм с большим розовым цветком в петлице.
– Встречайте Маргарет Джей Каллагэн, дочь нашего премьер-министра Джеймса Каллагэна.
Все хлопают, женщина делает реверанс.
Организатор отодвигает занавес с доски, на которой написаны имена участниц соревнования. Николь находит Монику Макинтайр. Еще не увидев номер ее стола, она убеждается, что уже сидит напротив нее.
Как она изменилась! Как похорошела!
Николь смотрит на собственное отражение в зеркале на стене.