Человек. Вот, чем я не была. Во всяком случае, не совсем.
Я выбросила эту мысль из головы, снимая пижамные штаны. Взгляд остановился на моем отражении в позолоченном зеркале, когда я расстегивала пижамную рубашку. Я не могла отвести взгляд от серебряных молний, пересекающих мою грудную клетку.
Трещины тянулись от грудины, пересекая ребра и грудь. Под большинством футболок их не было видно, но мне нужно было быть осторожной. Я провела пальцем по одной из линий к центру груди.
Там был крошечный кружок. Я вздрогнула, когда обошла его. Нахлынули воспоминания.
— Ты никогда не доживешь до того, чтобы править. — Хлопок. Вспышка жара. Столько боли. Я горела, как в огне.
Тело сотрясала дрожь. Тогда я вспомнила не только о пуле, попавшей в меня, но и об огне. Я была зажат под балкой и не могла освободиться. Я не могла дышать, не могла двигаться.
Какая-то часть меня знала, что я должна добраться до душа. Вода поможет. Она могла все смыть.
Я с трудом добралась до душа. Мне потребовалось две попытки, чтобы включить воду. Я включила ее на полную мощность и встала под струи.
От удара ледяной водой у меня перехватило дыхание. И только тогда я поняла, что на мне все еще пижамная майка. Я боролась с ней, пытаясь освободиться. Она поймала меня в ловушку так же, как и струя. Воздух не мог попасть в мои легкие.
Я упала на пол, прижав колени к груди. Рыдания вырывались из меня одно за другим, я дергалась в попытке освободиться. Зубы стучали друг о друга в промежутках между рыданиями.
Секунду спустя дверь душевой распахнулась. Огромная фигура Атласа заполнила пространство, и он поднял меня на руки. Он быстро сделал воду теплой и прижал меня к груди.
— Аура, — прошептал он, и в этом слове было столько боли.
Я хотела сказать ему, что со мной все в порядке, что ему не нужно это видеть. Но не могла вымолвить ни слова, только всхлипывала еще громче.
Атлас опустил нас на скамейку в душе, окутывая меня своим теплом. Он раскачивался вперед-назад, шепча мне на ухо всякие милые пустяки. Единственное, что я смогла понять, это то, что он сказал мне, что он здесь. Что я в безопасности.
Я не знала, как долго продолжалось это покачивание, но в конце концов слезы утихли, и я почувствовала смущение.
— Прости.
— Не смей извиняться за свои чувства. Это слишком тяжело для любого, кто может справиться в одиночку. Но не отгораживайся от нас. Мы хотим разделить это с тобой.
— Я не пыталась отгораживаться от вас…
— Пыталась. И понимаю почему, но единственный способ справиться с этим — быть вместе.
Я подняла голову, рассматривая красивого мужчину, стоящего передо мной. Его сердце было таким чистым, и в нем было столько доброты.
— Ладно. Мне страшно.
Он прижался свои лбом к моему.
— Знаю и чертовски сильно это ненавижу. Но мы с тобой. Мы не допустим, чтобы что-то случилось с тобой или нами.
Я хотела в это верить. Так сильно, что у меня внутри все болело.
— У нас неразбериха. Мы не можем находиться все вместе в одной комнате без того, чтобы люди не поссорились, а кто-нибудь не выбежал вон. — Как мы могли прикрывать спины друг друга, когда все это происходило?
— Ты имеешь в виду, Ривен в бешенстве уходит?
Я издала что-то вроде хмыканья, которое не было ни согласием, ни несогласием. Честно говоря, Кай тоже в какой-то момент сорвался с места. Но мы все обсудили и продвинулись вперед. С Ривеном я не была уверена, что это возможно.
Уткнувшись носом в шею Атласа, я глубоко вздохнула.
— Ривен не хочет иметь со мной ничего общего.
— Он должен был по-настоящему захотеть, чтобы наша связь установилась, Аура.