— Я сказал, садись. Я тебя подвезу.
— Ах… нет, все в порядке, — выпрямив спину, я продолжаю идти по дороге.
Машина следует за мной, ползет со скоростью черепахи, чтобы оставаться рядом со мной. Ладно, это становится жутковато. Я как раз собираюсь вытащить телефон и набрать 911. Затем внезапно Хаммер останавливается.
Моя рука замирает на полпути к сумочке, когда я впервые внимательно смотрю на нее. Задняя дверь открывается, и он распрямляется во весь рост, пока я пялюсь.
Этот парень — не закуска. Он, черт возьми, целое блюдо.
Его плечи растягиваются на несколько дней. Он должно быть шириной в два моих роста, и это о чем-то говорит, потому что я не маленькая. Черты его лица резкие, а кожа серая с вкраплениями более светлого бежевого, глубокого черного и чего-то, что блестит, как золото. На нем костюм, и, клянусь Богом, я даже не знаю, как портной его сшил. Возможно, у троллей есть специальные портные.
Конечно, он монстр. Если быть точной, богатый монстр мужского пола.
Именно таких я обычно пытаюсь заполучить в качестве клиента. С тех пор, как несколько лет назад монстры объявили о своем существовании, я начала работать эскортом в Чудовищных Сделках, и обнаружила, что там платят лучше, при этом в ЧС гораздо лучшее отношение к работникам.
Он возвращается в машину за зонтиком, раскрывает его и держит надо мной.
Ладно, мило.
Возможно, он даже собирается на ту же вечеринку. Я уже прикидываю, смогу ли обратить ситуацию в плюс, когда его глубокий, грубоватый голос прорывается сквозь мои мысли и самым восхитительным образом пробирается по позвоночнику.
— Если ты не сядешь, то заставишь меня идти с тобой до самого конца, куда бы ты ни направлялась.
Зонт не защищает его от дождя. При виде капель на его дорогом костюме мне становится немного не по себе. Я разрываюсь. Может быть рискованно садиться в машину этого незнакомца в таком виде. С другой стороны, на этот риск стоит пойти.
Пусть пройдется еще немного. Он должен чувствовать, что выиграл. Я оценивающе смотрю на него.
— Несколько минут назад мне не помешала бы помощь, когда какой-то сумасшедший парень проехал мимо и облил меня половиной океана.
— Я приношу свои извинения. Если вам от этого станет легче, я немедленно уволю своего водителя.
У меня отвисает челюсть.
— Ты бы не стал!
Его каменная челюсть сжата, и на губах нет и намека на улыбку.
— Я бы, безусловно, так и сделал. Должен ли я это доказать?
Я не могу судить, серьезен ли он, но я не хочу рисковать, если это так. Я не хочу, чтобы это было на моей совести.
— Ты не обязан этого делать. Это была не его вина.
— Ах, значит, ты признаешь, что это была твоя вина, что ты шла по обочине дороги в темноте и под дождем?
— И что теперь!? — я так потрясена, что спотыкаюсь. Я хватаюсь за единственное, что могу, чтобы не упасть. За него.
Он даже не шевельнулся. Он не пошатнулся, когда я навалилась на него почти всем своим весом. Этот парень силен!
Я прочищаю горло.
— Спасибо.
О, милосердие. Прикасаться к нему — это плохая идея. Телосложение этого парня разжигает мое воображение и наполняет голову грязными мыслями. Жаль, что он такой ворчун.
— Не за что. Как я уже говорил, тебе не следовало идти по этой дороге. Конечно, не в это время суток и не в такой одежде.
Я хмуро убираю руку.