Как просто это звучит. Как трудно это будет сделать.
Глава 43
Квинн
День седьмой
Не имея возможности повернуться в узком пространстве между скамьями, Квинн поползла назад к Майло. Добравшись, она сумела повернуться лицом к нему. Напряженный и испуганный, он смотрел на нее, ожидая, что она скажет, что делать, куда идти.
Дверь на выход находилась слева, на противоположной стороне церкви. Дверь, ведущая в помещения воскресной школы и другой выход, оказалась с их стороны, но им пришлось бы раскрыть себя, взобравшись на помост.
Если охранник сзади обернется… Если кто-то войдет в тот самый момент, когда они будут двигаться…
Так много «если».
Может быть, они могли бы продолжать притворяться мертвыми, пока эти безумцы наконец не уйдут, и кто-нибудь не придет их спасти. Может быть, Рэй и его шайка не вернутся сюда снова и не всадят пулю в голову каждой жертве, просто чтобы перестраховаться.
Так много «может быть».
В любом случае, они могут умереть. Любой из этих вариантов может оказаться неправильным выбором. Нужно принимать решение.
Нерешительность тоже можно назвать решением.
Квинн колебалась, сомневалась, спешка и отчаяние теснили ее грудь, мешали дышать.
«Ты должна оставить его, — прошептал голос в ее голове. — Он будет только сдерживать тебя. Возможно, из-за него тебя убьют».
Этот голос принадлежал не ей. Это был голос Октавии. Голос, который она презирала. Уродливый и эгоистичный. Но не всегда неправый.
Маленькая рука сжала ее руку. Она посмотрела вниз. Майло смотрел на нее, страх пронизывал все его тело. Но не только страх — в его глазах светилось доверие.
Майло Шеридан верил, что Квинн вытащит его отсюда живым. А ведь она всего лишь девочка-подросток, практически без оружия, без плана или запасного варианта, без чего-либо, кроме рогатки в кармане и собственного бешеного разума.
Она для него единственный шанс. Она отвечала за него.
Квинн не хотела этого. Огромная часть ее души мечтала просто развернуться, убежать и найти ближайший выход как можно быстрее, к черту Майло и ответственность. Позаботиться о себе. Спасти себя.
Это не эгоизм. Это чувство самосохранения. Самый древний инстинкт, известный человеку.
Октавия бы убежала. Октавия давно бы уже бросила мальчика. Черт, она бы принесла его в жертву, если бы думала, что это может спасти ее собственную шкуру.
И не только Майло. Квинн знала, что она предаст собственную дочь за гораздо меньшее, чем жизнь. Она уже сделала это. Ради нового блестящего бойфренда. Ради своего следующего шанса.
Ее мать бежала от ответственности, от обязательств, от семьи при каждом удобном случае. Если Квинн сделает это — если она оставит Майло Шеридана — она будет такой же плохой, как Октавия.
А этого она не хотела, не могла себе позволить.
Квинн останется с Майло. И она бы нашла девочек Бишопов и спасла их тоже, если бы смогла.
Она сжала руку Майло, наклонилась и прижалась ртом к его уху. Она рискнула прошептать.
— Если они придут, падай и притворись мертвым. Я отвлеку их. Помни, Мелкий, не смотри ни на что, кроме меня. Только на меня.
Он кивнул.
Она двинулась впереди него. Они ползли в одну шеренгу, почти не дыша, кровь стучала в ушах, ковер царапал ладони и колени.
«Двигайся, двигайся, двигайся». Мантра звучала в ее голове яркими огнями цвета крови, разлитой повсюду в этом помещении, крови, окрасившей ее руки, лицо, одежду и душу.